Новости Башкортостана и Уфы
70.86
-0.13
82.5
-0.14
85.66
+1.05
7+ °C
Дождь
Коронавирус
Все новости
Детально
24 Августа , 15:32

Диляра Габитова: Я считаю себя башкирским композитором

- Диляра, ты родилась в Башкортостане, но уже много лет назад сменила прописку, оставшись после учебы в Москве. Сегодня ты являешься членом Союза композиторов и преподаешь, открывая детям мир музыки. Как живется сегодня композитору – есть ли вдохновение, темы и финансовая мотивация для творчества?
- Заниматься творчеством в любых его проявлениях – огромное счастье, оно очень обогащает жизнь и приносит радость и невероятное удовольствие. Хотя сам по себе процесс написания музыки очень сложный, требующий большой сосредоточенности. Но когда ты слышишь, как твою музыку исполняют, публика реагирует и ей нравится – для тебя это огромная радость. Что касается финансовой стороны, многие мои коллеги обеспечивают себя именно за счет композиторского творчества. Но чаще, конечно, сложно зарабатывать только творчеством, у меня это не основной источник. Чтобы быть финансово успешным, надо быть заточенным на создание коммерчески выгодной музыки. Нужно четко чувствовать конъюнктуру, быть талантливым менеджером, оказываться в нужное время в нужном месте, знакомиться с нужными людьми, и обязательный момент – пресловутая удача. Даже при наличии таланта и активности нужна удача, это очень важно. А вдохновение – с этой гостьей, которая не любит посещать лентяев, у меня хорошие отношения, налаженные за многие годы. Я уже знаю: если мне нужно, несмотря на состояние, если я сяду, сосредоточусь, настроюсь на творческий процесс, и вдохновение придет обязательно.
- Ты считаешь себя башкирским композитором? В чем это выражается?
- Я себя считаю башкирским композитором. Процентов на 70-80 моя музыка имеет выраженную национальную окраску: интонационно, ладово, мелодически близка башкирской народной музыке. Чем в более сложном жанре написано произведение, чем оно более глубокое по содержанию, тем сильнее проявляется в нем национальный колорит. Моя национальная самоидентификация заложена где-то в глубинных структурах моей личности и имеет корневое значение.
- Одно из твоих недавних инструментальных сочинений было посвящено шихану Куштау. В ноябре 2020 года его исполнили в Германии на Международном фестивале актуальной музыки. Над какими произведениями ты сейчас работаешь?
- Изначально мое произведение «Оло тау» было написано в 2019 году по заказу Московского ансамбля современной музыки. Премьера состоялась в Большом зале Союза композиторов России в Москве, в рамках Международного фестиваля современной музыки «Московская осень», а потом его еще сыграли в Лейпциге. Сейчас у меня в завершающей стадии находится сочинение, которое заказали мне московские музыканты – супружеская пара, виолончелистка и скрипач. Как только я его закончу, собираюсь взяться за фортепианный цикл. А глобально я уже давно нахожусь на стадии обдумывания крупного театрального произведения. Это, наверное, будет балет, может, с хоровыми вставками. Либретто готово, его написала моя подруга, уникальный деятель, итальянка российского происхождения Эвелина Шац. В детстве она была в эвакуации в Башкирии, ее отец художник Мануэль Шац сотрудничал с нашим башкирским Союзом художников. У нее теплые воспоминания об этом периоде. Она изучила много народных сказок, фольклорных произведений и на основе своих впечатлений написала либретто. Пока не буду раскрывать всех подробностей, но работа предстоит серьезная и увлекательная. Очень хотела бы, чтобы его когда-нибудь поставили на сцене Башкирского театра оперы и балета. Это моя заветная сокровенная мечта.
- Расскажи о своих корнях. Были ли у вас в роду музыканты, может, кто-то любил петь, танцевать?
- Мой отец Анвар Шакирович – из белорецких башкир, а мамины предки жили в Оренбургской области. Мама Рафига Киньябусовна выросла в Оренбурге. Профессиональным музыкантом стала только мама, хотя отец тоже играл на баяне, пел, танцевал. С маминой стороны бабушка пела и рассказывала нараспев длинные башкирские сказки, ее отец был известным в деревне кураистом. Моя мама работала музыкальным педагогом, меня рано посадила за фортепиано. Дома был инструмент и меня очень тянуло к нему. Профессионально с педагогом я начала заниматься с 5 лет.
- Кому из своих учителей ты особенно благодарна?
В конце 80-х – начале 90-х, когда были непростые, довольно напряженные времена, условия в школе были как в оранжерее в хорошем смысле слова. Оторванные от реальности, мы были ограждены от турбулентности окружающего мира. Для нас была создана волшебная атмосфера культуры, насыщенная музыкальными событиями, в которую мы были полностью погружены. Уровень преподавания был хорошим, мне есть с чем сравнивать, я работала в сфере образования. Надо отдать должное – нас хорошо учили.
Моя первая учительница по специальности фортепиано – Лия Фридоновна Каримова. Она была молоденькой на тот момент, а я была ученицей не из легких – не отличалась особой старательностью, выезжала на способностях. Не помню ни разу, чтобы она сорвалась или разговаривала на повышенных тонах, ни разу такого не было. Она, конечно, частенько проводила со мной воспитательные беседы, но это было в мягкой манере, очень благожелательно. Помимо этого, она была красавица, и мне хотелось походить на нее. Для девочек важно, если учительница является образцом женской красоты.
Вспоминаю уроки хора, которые вела Эльвира Хайретдиновна Гайфуллина. Сольфеджио вела Диляра Рафаэлевна, до сих пор пользуюсь методиками, которыми она с нами работала. Особые отношения у меня были с преподавателем башкирского языка Асией Ахметовной Шафиковой. Она меня любила, относилась очень тепло. Мне очень нравились уроки башкирского языка и литературы. Настолько интересно она рассказывала о произведениях Зайнаб Биишевой, Мустая Карима, до сих пор эти книги одни из любимых. Она моей маме в личной беседе неоднократно говорила: «Ҡайғырма балаң өсөн, юғалып ҡала торған бала түгел ул», что означает «Не переживай за свою дочку, она в жизни не потеряется».
Потом я поступила в УУИ, потому что маме хотелось, чтобы я скорее получила диплом. Мы жили без папы и для нас было важно, чтобы я скорее освоила профессию и начала работать, поэтому я после 8 класса пошла в училище. Там я попала в класс Натальи Борисовны Бершадской по фортепиано. Мы с ней очень подошли друг к другу. Несмотря на мои подростковые годы – 14-17 лет, самый ершистый период, она сумела меня как-то причесать. Я ее вспоминаю с огромной благодарностью. Помимо уроков, которые давали очень много, она по-родительски напитала меня, много сделала для моего воспитания. Было много бесед, разговоров. Я бывала у нее дома, она ставила мне музыку, давала мне пластинки. Были очень теплые отношения.
В училище искусств я начала заниматься у покойного известного композитора Салавата Ахмадеевича Низаметдинова. Он был моим первым педагогом по композиции и именно он сказал, что у меня хороший потенциал. Мы и потом дружили, общались. Потом я успела один год проучиться в институте искусств на композиторском отделении. Поступила туда при поддержке Лейлы Загировны Исмагиловой. Она меня услышала на конкурсе «Урал моно», где была председателем жюри. Там я пела две песни собственного сочинения. Она вручила мне спецприз жюри – золотые сережки. Когда потом я подошла к ней поблагодарить, она предложила мне заниматься у нее академической композицией. Я начала к ней ходить. Потом поступила в институт искусств в класс к Загиру Гариповичу Исмагилову. Я его боготворила, это был для меня человек-легенда. Приходила к нему домой, где была необыкновенная атмосфера дома великого человека. Нарядная, торжественная обстановка, красивая мебель, на меня это производило огромное впечатление. Загир Гарипович был человеком уже пожилым, заслуженным. Ко мне он относился очень тепло, как к своей землячке, любил вспоминать со мной родные края и даже знал мою родню по отцу. Уроки были интересны тем, что он почувствовал во мне генетическую предрасположенность к башкирскому колориту, старался поддержать во мне это. Говорил: «Ходи ближе к своему народу», я эти слова запомнила. Иногда отца заменяла Лейла Загировна. Она мне открыла дверь в сторону современной композиторской техники, пробудила интерес к сложной современной музыке конца ХХ века. С огромной благодарностью вспоминаю.
В Московской консерватории мне тоже необыкновенно повезло с педагогами. Я поступила в класс к профессору по композиции Альберту Семеновичу Леману. Его считаю своим самым главным учителем в жизни. Это был абсолютный гений музыкальной педагогики. У него учились (не по специальности, но я знаю, что он огромное влияние оказывал на всех студентов, с которыми соприкасался даже косвенно) – Софья Губайдулина, Михаил Плетнёв, Олег Лундстрем, Михаил Коллонтай и очень многие другие, ставшие известными крупными музыкантами. Он помогал с той высоты взглянуть на музыку, где уже нет разделения на разные профессии - теоретик, пианист, дирижёр – он помогал познать метафизическую суть этого искусства. После его смерти я на 2-м курсе перешла в класс Романа Семеновича Леденева, у него заканчивала учебу и в аспирантуре тоже училась у него. Ко всем учителям испытываю огромное чувство признательности, они сопровождали от детских лет до взросления и выпуска из консерватории.
- Ты переехала жить в столицу в молодом возрасте. Трудно было найти себя, свою дорогу в Москве?
- Я вписалась в московскую жизнь абсолютно легко, благодаря молодости адаптировалась моментально. В момент переезда мне было 19 лет, самое начало осознанной жизни. Я с головой погрузилась в бурную московскую культурную жизнь, с жадностью напитывалась концертами, спектаклями, творческими тусовками, квартирниками. Это всё меня захлестнуло, было бурное молодежное общение. Образовалось много друзей, очень интересное общение. Жизнь в общежитии подразумевает беспрерывный поток общения. Адаптация прошла благополучно, но определенную разницу я всё-таки видела между менталитетом нас, башкортостанцев, к которому я привыкла, и менталитетом москвичей. Менталитет европейского, западного человека отличается от восточного. Наш стиль жизни более ориентирован на жизнь в сообществе, у нас сильнее привязки к родственникам, соседям, отсюда и традиция гостеприимства, мы тепло приветствуем гостей, в сообществе опасно прослыть эгоистом. Мы всегда думаем, что про нас подумают в комьюнити, в котором нам приходится вращаться, важно поддерживать хорошие отношения. У столичного, европейского человека это слабее выражено. Больше приходится рассчитывать на самого себя. Европейский человек – индивидуалист, который должен уметь себя и своих детей обеспечивать. Получить профессию, овладеть ремеслом, зарабатывать, сделать карьеру, не ожидать помощи от родственников и друзей. Не принято грузить своими проблемами, обращаться за серьезной помощью, которая может доставить другим неудобства. Если тебя просят о помощи, но это касается твоих интересов – нормально не оказывать помощь другому в ущерб собственным интересам. Для человека восточной культуры взаимовыручка, взаимоподдержка больше значимы, более важны.
- Знаю, что у тебя есть дирижерский диплом, хотя в симфонических оркестрах женщины-дирижеры до сих пор встречаются редко. Чем тебе интересна эта профессия? Планируешь ли ты в будущем развивать это направление?
- Меня с детства манила профессия дирижера, мне казалось, что он творит какое-то волшебство, взмахами рук воздействует на оркестрантов, в итоге рождается музыкой именно такой, как он ее слышит. И мне хотелось также попробовать. Дирижированию я училась у Василия Серафимовича Синайского и Геннадия Николаевича Рождественского. Это абсолютно разные типы дирижеров, но оба дали мне много. Если бы я посвятила себя этой профессии, у меня были бы хорошие результаты. От музыкантов, с которыми сотрудничала, слышала добрые слова, что со мной комфортно работать. Но я оказалась на жизненном перекрестке, перед выбором: быть хорошей матерью или женщиной в искусстве. Госэкзамен я сдавала на 8-м месяце беременности. Мне поставили пять, я хорошо всё сдала – дирижировала «Ромео и Джульеттой» Чайковского с Ярославским симфоническим оркестром. Потом я родила дочь, спустя несколько лет сына, и уже никакой речи о работе в оркестре и гастролях не шло, я хотела сама растить своих детей. Но учеба на дирижерском факультете очень много мне дала как композитору. Быть матерью и композитором гораздо проще – можно писать музыку дома. Композиторская профессия со мной была всегда. Знание тонкостей оркестра очень помогает мне. И я знаю об оркестре всё. Моим ученикам я могу интересно рассказать, мы много слушаем. Дирижирование я тоже преподаю, у меня есть ученики из Великобритании, мы занимаемся онлайн.
- Твой супруг – известный скрипач, тоже имеет свои связи с Башкортостаном. Расскажи о нем. У вас есть совместные проекты?
- Мой муж – талантливый скрипач Евгений Субботин. Только вернулся из Зальцбурга с Моцартовского фестиваля, где находился в составе оркестра MusicAeterna под руководством Теодора Курентзиса. Женю действительно знают в Башкортостане: на одном из первых конкурсов им. Н. Сабитова, в 2002 году, он стал победителем. Женя очень поддерживает меня в профессиональном плане, является главным исполнителем моих произведений. Он очень чуткий музыкант, тонко улавливает все нюансы композиторской мысли и воссоздает. Он является популяризатором современной музыки. Современные композиторы очень любят, как он играет, и он получает очень много слов благодарности. Считаю, что мне с мужем очень повезло. Он и друг, и супруг, заботится в быту, помогает и в воспитании детей, и в профессиональном плане. Мы любим вместе путешествовать, у нас много совместных увлечений. При этом оба домоседы, любим читать. Мы росли в похожих условиях, у нас мамы преподаватели музыки. Мы подходим друг другу. Но он часто гастролирует. Я очень люблю его и сильно скучаю, до сих пор не могу привыкнуть к разлукам.
- Во времена нашего детства было престижно отдавать ребенка в музыкальную школу. Нужно ли сегодня обучать музыке детей?
- Очень важно обучать детей музыке. И не только чтобы вырастить их культурными людьми, это важно для интеллектуального развития ребенка. Об этом пишут многие нейробиологи, нейрофизиологи. В частности, Татьяна Черниговская, известный популяризатор музыкального образования. Она дает определенные рекомендации: в возрасте с 6 до 9 лет и не менее 2 раз в неделю ребенок должен получать уроки музыки, это невероятно развивает его когнитивные способности. Это настолько сложный вид умственной деятельности, что, получив эту нагрузку в раннем возрасте, мозг человека гораздо продуктивнее функционирует в разных областях интеллектуальной деятельности. Дело не только в том, что они более дисциплинированы, у них иной уровень способностей, им всё дается легче, их мозг более развит за счет «тренировки» на музыкальных занятиях. Поэтому актуальность занятия музыкой детьми не будет ослабевать, а будет только возрастать. Сознательные родители понимают это, поэтому спрос на занятия музыкой не ослабевает.
- Как обстоит с этим в твоей семье – дети продолжают вашу музыкальную династию?
- Оба моих ребенка окончили музыкальные школы. Дочери 16, сыну 12. Сын очень хорошо поет, у него академический вокал, основной инструмент ударный. Дочь начинала как скрипачка, потом перешла на фортепиано, потом самостоятельно освоила гитару, сейчас пишет электронную музыку – биты, потом песни на эти биты, на собственные тексты. И на русском, и на английском. Пока не знаю, выльется ли это во что-то серьезное, пока это творчество для узкого круга. Насчет сына очень надеюсь, что он продолжит музыкальное образование потом, способности у него очень хорошие, да и желание есть.
- Диляра, ты открыла свою школу-студию. Преподаешь по своей авторской методике?
- Полгода назад я открыла свою школу. Вынашивала эту идею много лет. Всю свою сознательную жизнь я преподавала. Мои родители оба педагоги, многие родственники, и мне всегда нравилась педагогическая деятельность. Я большое вдохновение испытываю от процесса преподавания и плодов своей деятельности. Но морального удовлетворения от преподавания в рамках школьной системы, программы детских музыкальных школ я не испытывала. Я считаю, что эта программа нуждается в модернизации, не вполне отвечает современным запросам. В своей школе я стараюсь, чтобы занятия приносили радость от соприкосновения с музыкой. Мы много сочиняем, импровизируем, учимся общаться с инструментом в отрыве от текста, то, что я называю свободным музицированием. Очень много в широком смысле погружаемся в музыкальную культуру, изучаем оркестр, говорим о композиторах, знакомимся с их биографиями в контексте эпохи, культуры, исторической ситуации, фактах личной жизни. Я стараюсь заинтересовать ребенка комплексно, не просто обучая отдельно теории и технике, а музыке в целом. Важен индивидуальный подход: кто-то хочет петь и аккомпанировать себе, кому-то трудно играть по нотам и он любит импровизировать, а кто-то, наоборот, играет по нотам. Все очень разные и вкусы разные. Классический репертуар – это хорошо, этюды Черни, сонатины, но не только это. Современные дети любят музыку из фильмов, мультфильмов, компьютерных игр, почему бы нет, я никогда не против разнообразия в плане репертуара, лишь бы нравилось.
Беседовала Лейла Аралбаева.
Автор:Лейла Аралбаева