Уважаемый пользователь, Вы пользуетесь устаревшим браузером, который не поддерживает современные веб-стандарты и представляет угрозу вашей безопасности. Для корректного отображения сайта рекомендуем установить актуальную версию любого современного браузера:

Прочитать в мобильной версии сайта

РУС

USD 75.55

EUR 90.46

19 апреля Понедельник

Уфа   °

Молния

Меня преследует фраза «Если не ты, то кто?» - худрук Ансамбля «Мирас» Нафиря Иксанова

Сегодня, 14 марта, отмечает юбилей художественный руководитель Ансамбля песни и танца «Мирас», заслуженный деятель искусств Республики Башкортостан Нафиря Иксанова. Опытный хормейстер с почти полувековым стажем, пропагандист национального искусства и неутомимый режиссер, поставивший десятки концертов, представлений, праздников, педагог и человек с неуёмной энергией и бьющим через край оптимизмом. Интервью обозревателя агентства Лейлы Аралбаевой с Нафирёй Иксановой продолжает ретро-рубрику «Башинформа» о живых легендах башкирской сцены.

Мечтала стать хирургом

- Нафиря Назмутдиновна, недавно вы были делегатом съезда башкирского рода Канлы, где звучал написанный вами на стихи Факии Тугузбаевой гимн рода. Интересно узнать о вашей родословной.

— Я родом из Кигазытамаково Мишкинского района, моя девичья фамилия — Бабичева. У нашего канлинского рода есть документ – Оберегательная грамота царя Петра I, данная башкирам Канлинской волости в 1701 году. Это самый первый документ, данный башкирам на землю. У других башкирских родов такие документы не сохранились. Если посмотреть на наше шежере, через пять поколений Канлинского рода появляется Мухтар Бабич, наши прадеды пошли от него. У Мухтара Бабича было пять сыновей, из них второй сын Ишбулды – это наша ветка. Отец выдающегося башкирского поэта Шайхзады Бабича и мой прадед были родными братьями, значит, я – его внучатая племянница. Моя мама была подружкой Фасахат апай – сестрёнки Шайхзады. Все Бабичевы жили в деревне Кигазытамаково, там и похоронены.

- Расскажите, как вы стали хоровым дирижером? Наверное, в детстве мечтали стать певицей?

— Я вообще хирургом мечтала стать! Чтобы можно было что-то плохое убрать, и человек выздоровел. Все мои сёстры медики, и я сначала выбрала этот путь. По первому образованию я медсестра, окончила медучилище. Училась на вечернем отделении и работала – мыла длиннющий коридор в больнице. Жить-то надо, сидеть на шее у родителей невозможно. Я отработала в 11-й больнице 5 лет. Сама всё это время в самодеятельности пела, плясала. Это у нас в крови: отец великолепно играл, мама пела, у нее было колоратурное сопрано, интонации чистейшие. Ее потрясающие колыбельные песни до сих пор звучат в ушах. Все восемь детей (четыре сестры и четыре брата) пели, играли на гармошках-хромках, баянах, аккордеонах, но особенно любили тальянку. А профессиональными музыкантами стали только я и мой младший брат Нагим Бабичев. Он у нас уже с 3 лет играл – сам маленький, посадят его куда-нибудь на подоконник, он сидит играет. Кто-то его спросил: это ты сам играешь или кто-то внутри? Тогда он взял и разрезал пополам самую хорошую тальянку отца! И я тоже в детстве сама научилась играть, петь, танцевать. В три-четыре годика мне купили чёрные красивые ботинки – яловые, скрипучие. Как сейчас перед глазами: смотрюсь в большое зеркало и пляшу тыпыр-тыпыр.

«Кто, если не ты?»

- Сколько я общалась с творческими людьми, в жизни каждого был тот, кто в нужный момент дал совет, направил на путь искусства.

— Так и было. Я сдавала экзамены в мединститут и не прошла, одного балла не хватило. Так было обидно! В сентябре 1974 года прихожу на работу, прибегает Валентина Васильевна Резниченко, руководитель нашего кружка в клубе «Новатор»:

— Нафиря, пойдем поступать в училище искусств, идет дополнительный набор, открыли эстрадное отделение!

— Вы что, я же ноты не знаю!

— Научат тебя!

Она мне и раньше всё время твердила: «Нафиря, тебе надо музыке учиться, ты же музыкант!» Я пела и в квартете, и в хоре, и соло, даже говорили: «Что у вас, кроме Бабичевой, никого нет?». И вот Валентина Васильевна меня силом потащила на прослушивание. Был большой конкурс. Нас, музыкальных детей, набирали на эстрадное практически с улицы. Проверили у меня слух, велели петь, я и затянула: «Ах ты, степь широ-о-о-кая...» – чтобы показать свой голос во всей красе. Мне говорят:

— Вы куда поступаете?

— На эстрадное, — говорю.

— Вот и пойте эстраду!

На вступительных экзаменах произошла и наша встреча с Фатихом, будущим мужем. Он после ГИТИСа в училище начал преподавать культуру сценической речи. Фатих попросил меня спеть что-нибудь эстрадное по-башкирски, и я исполнила песню про маму – так и познакомились.

Идея с открытием эстрадного отдела в Уфимском училище искусств тогда провалилась. Один год помыкались с нами, потом раскидали по традиционным отделам. Меня определили на дирижёрское. Я училась у заведующей кафедрой Зайтуны Хатыповны Губайдуллиной – такая железная леди. Мы с ней до сих пор дружим, дай Бог ей здоровья. А хоровой класс все четыре года у нас вёл известный хоровой дирижер, педагог и общественный деятель Михаил Петрович Фоменков, он дал нам все азы.

- Оттуда и берет начало ваш путь хормейстера? Трудно было начинать?

— Мой дирижерский стаж – почти полвека. Я начала работать уже со второго курса училища, когда ещё даже нот до конца не знала. Меня отправили в Чишмы создавать ансамбль. Потом пригласили на завод, где я работала с самодеятельностью. Чтобы спокойно работать, думала поступать в институт на заочное отделение. Но директор училища Светлана Галеевна Хамидуллина порвала моё направление: «Никаких! Если не вы, то кто будет учиться?» Пришлось поступать учиться очно.

В институте искусств вечно денег не хватало, у родителей мы не брали. Зашла к ректору Исмагилову, говорю: «Загир Гарипович, может, переведете меня на заочное отделение? Сейчас слякоть, а мне даже носить нечего». Он достает свою чековую книжку и говорит: «На, купи сапоги и забудь про заочное! Если не ты, кто будет учиться?» Меня эта фраза всё время преследует.

Потом я работала в Хоровом обществе, хотела еще в школе-интернате им. Рами Гарипова сделать детский ансамбль песни и танца. Но с пятого курса института меня опять бросили «на амбразуру» – забрали преподавать в училище искусств. Там умер педагог Назиф Салимгареев, и меня взяли на его ставку. А я же была партийная, куда направят, туда и шла. Так 1 апреля 1983 года я начала работать в училище. Вела специальность, чтение партитур, аранжировку.

«Доча, ты сможешь...»

- Вы руководили Государственной академической хоровой капеллой. Что для вас было основным в работе, с какими проблемами сталкивались?

— Когда я начала работать в училище, хоровым классом УУИ руководил Тагир Сергеевич Сайфуллин. Еще когда я училась, он всегда заглядывал в класс и говорил: «Ты молодец, а концертмейстер у тебя д…о». Он меня сразу к себе в хор взял иллюстратором:

— Доча, ты мне будешь помогать.

Тагир Сергеевич всегда называл меня дочей, обращался ласково. «Доча, ты сможешь, мы вместе сможем». Когда оказывают такое доверие – это окрыляет. Когда его не было, иногда заменяла его.

И вот в 2000 году Тагир Сергеевич и руководство филармонии уговорили меня прийти в Хоровую капеллу, где я проработала семь лет. Коллектив огромный, значимый. При работе с большим коллективом нужна требовательность. Человек 50 тогда работало, многие пожилые. Надо было освежать голоса, брать на работу молодых. Если бы была контрактная система, проще было бы убрать, добавить. Многие работали годами, никто не хотел увольняться, пришлось делать аттестацию. И жалко их по-человечески, многие столько лет отработали без званий. Что касается голосов, то альтов, басов всегда хватает. А вот тенора, сопрано – это проблемные голоса для хора. Найти сопрано, чтобы одинаковые тембры были – очень трудно. Педагоги по вокалу должны быть хорошие.

- Какие произведения исполнялись в Хоровой капелле под вашим руководством?

— Что только не исполняли. Русскую и зарубежную классику («Реквием» Моцарта, «Колокола» Рахманинова, «Иоанн Дамаскин» Танеева, сочинения Баха, Шуберта, Свиридова, Шостаковича), обработки башкирских, татарских, русских, чувашских народных песен. К 35-летию Капеллы подготовили большие концертные программы – «Торжественную мессу» Россини я делала, солировали Флюра Кильдиярова, Салават Аскаров. Мне тогда даже фрак сшили. Были премьеры «Реквиема» Габриэля Форе совместно с эстонским певцом Виллу Валдмаа, программы на стихи Сергея Есенина. Фурор произвела программа «Джазовые ритмы в хоровом исполнении», сделанная по заказу Екатеринбурга. Программа «Поют солисты хоровой капеллы» тоже полюбилась слушателям.  

Башкирские вещи я делала классно. Всех композиторов республики пели – Камиля Рахимова, Шамиля Ибрагимова, Загира Исмагилова, Рафика Сальманова, Рима Хасанова, Салавата Низаметдинова, Нура Даутова новые произведения представляли.

В 2004 году мы участвовали в мероприятиях, посвященных 250-летию Салавата Юлаева в Латвии и Эстонии. В 2005 году после 20-летнего перерыва ездили в столицу Татарстана на XI Казанскую хоровую ассамблею. В Сайдашевском концертном зале представили большой концерт из двух отделений. К 50-летию татарского композитора Рустама Зарипова исполнили его концерт-поэму «Шамшариф».

«Не стойте, как пеньки с глазами!»

- В 2007 году вы стали художественным руководителем Фольклорного ансамбля песни и танца «Мирас». 14 лет работы – достаточно большой срок. Обратила внимание, что в последние годы в Ансамбле стало много больших танцевально-хоровых композиций. Это с вашей подачи?  

— Работа там коллективная, решаем всегда вместе – Эльвира Хайретдиновна Гайфуллина главный хормейстер, Альфия Мансуровна Тимергазеева главный балетмейстер. Я, как художественный руководитель, отвечаю за подбор репертуара, составление программы, сценария, я их всегда сама пишу. Музыку и тексты подбираю, некоторые даже сама сочинила. К праздникам коллегиально готовимся. Раньше начальник управления культуры Исламитдин Ризаитдинович Мамбетов был всегда впереди планеты всей, предлагал идеи. Тогда появились свадебная картинка «Йыуаса», сделанная на основе башкирского фольклора, татарская молодежная композиция «Өлгөр». «Илкәйем» стала уже классикой, в основе которой башкирская народная песня. Эта композиция была сделана к 200-летию Победы в Отечественной войне 1812 года. Над ней работал Риф Габитов. Сначала кульминации не хватало, я подсказала, что там нужен текст, и сама его сочинила, а Урал Идельбаев музыку написал.

Артисту «Мираса» приходится быть более универсальным. В хоре у нас 28 человек. Им и петь, и танцевать приходится. Мы же называемся Ансамблем песни и танца, а это намного сложнее. В Капелле артист стоит с папкой, а нашим надо петь наизусть, еще и двигаться при этом. Благо, что у нас есть микрофоны, поэтому мы не зависим от того, кто где стоит. В самом начале прежний руководитель Валерий Степанов не хотел, чтобы хор ходил. Я говорю: «Ну зачем они будут стоять, как пеньки с глазами, давайте как-то их двигать, ходить! Это же интересно!» И Валерий Геннадиевич согласился. Когда кто-то не может, я их называю «сено-солома», такие долго в коллективе не задерживаются, им самим неудобно становится.

Наш нынешний директор ансамбля Байрас Валиевич Ишбердин, в хорошем смысле слова, покоя не дает никому. Он очень хороший организатор, с новыми взглядами на жизнь. Мы его ценим, уважаем и хотим, чтобы он дольше оставался с «Мирасом».

Все минусы превращаю в плюсы

- Ваш супруг Фатих Иксанов был известным режиссером и вдохновителем, организатором новых проектов Башкирской государственной филармонии. А каким он был дома?

— Фатих был хорошим мужем. Когда выходила замуж, мне было 30. Мы прожили вместе всего 11 лет.

- После его смерти не хотели еще раз выйти замуж?

— Я даже не думала об этом. И потом – кому нужны чужие дети? А вот дети Фатиха от первой жены, которая умерла, Айгуль и Фархат, – оказались мне родными. Они остались сиротами, он 9 лет не женился. С детьми Фатих приходил в училище. Они хоть и ухоженные были, но немного растрёпанные. Я всегда их жалела. Видимо, Хоҙай Тәғәлә (Господь Бог) так распорядился. А когда я была на 5 курсе, мы поженились. Когда его дети познакомились с моими родителями, сказали: «Как нэнэй похожа на Фанию апа!» Я стала интересоваться, откуда их Фания апа. Оказалось, что они с Лачентау, родственники Нуреева. А моя бабушка Бибинур тоже с Лачентау, они оказались нашими дальними родственниками. Так что дети оказались мне роднёй по крови! Божий промысел. Говорят же: мужчина и женщина встречаются благодаря детям, которые смотрят и выбирают себе родителей. Это фантастика, но действительно так!

- Как вас приняли дети Фатиха Хайрулловича? Они вас называют мамой?

— Да. Сразу приняли, Айгуль торт испекла. Она была уже взрослая – школу окончила. Фархаду было 12, он маму не помнил. Айгуль окончила факультет иностранных языков, как уехала преподавать в Аургазинский район, там и осталась, вышла замуж. Она очень талантливая, работает педагогом, завоевала звание «Учитель года», даже в Англию съездила. Ее открытые уроки показывают за рубежом, многие ее выпускники поступили в вузы. Айгуль уже на пенсии, но все равно ее просят преподавать. Потом у нас родились свои дети Айсылу и Тагир.

- Уже после ухода Фатиха Иксанова из жизни вы окончили УГИИ как режиссер. Вы осознанно решили продолжать его дело?

— Да, и это тоже. Когда Фатих умер, созданный им Праздник тальянки пропал, просто исчез. Я пришла в институт искусств к Габдулле Габдрахмановичу Гилязеву, попросила взять меня хотя бы вольнослушателем, чтобы возродить этот проект. Он велел прочитать стихи. Я говорю: «Только не лирику, от лирики я реву», прочитала что-то патриотическое. Он говорит: «Нафиря, тебе надо учиться, сдавай документы». И я снова «села за парту».

Янаульцам спасибо, они подхватили Праздник гармони. Пригласили Халита Фатихова, он им помогал. Я ходила в Министерство культуры, хлопотала, чтобы этот грандиозный праздник назвали именем его первого организатора Фатиха Иксанова. И добилась, назвали. Об этом я написала в книге, изданной к его 85-летию.

Сначала я свои режиссерские навыки воплощала в самодеятельных коллективах. В институте нас отправляли на завод БПО «Прогресс» на практику на 19-й участок. Я собрала девушек, им так понравилось, что они уговорили меня остаться и меня взяли на полставки. С тех пор 43 года я с ними пою, но теперь коллектив уже относится к Саду им. Аксакова. Когда завод раздраконили, мы туда перебазировались. Всё началось с нашей первой песни «Милый мой хоровод», а потом было столько выступлений, концертов. Я режиссировала все их праздники. На Советской площади делали праздник к Рождеству, Новому году, полторы тысячи человек участвовали. С этими моими девочками, теперь уже бабушками, мы ставили целые спектакли.

Когда пришла в филармонию, меня как дипломированного режиссера там задействовали по полной программе – сделала бессчетное количество творческих вечеров, бенефисов, юбилеев.

- Ваши дети пошли по вашим стопам, продолжили вашу творческую династию?

— Айсылу была пианисткой, училась у Натальи Латышевой в училище. Потом в институте год проучилась и решила, что пианистов много, а ей надо что-то другое. Она поехала в Петербург на режиссерский, поступила, 6 человек со всей России взяли. Окончила с красным дипломом, сейчас работает в Оперном театре. Айсылу с детства всех детей подъезда собирала и ставила концерты, была командиршей. Потом и Тагир поехал в Питер поступать на дирижерский. Но он заболел – там же сыро, а у него хронический бронхит, и вернулся, доучился в Уфе у Эльвиры Хайретдиновны. Сейчас Фархад с Тагиром работают вместе над оформлением концертов. Так что дети продолжают дело родителей.

- Работа иногда доводит до эмоционального выгорания. Вы такая энергичная, всегда жизнерадостная. В чем черпаете вдохновение?

— Такая родилась, наверно! «Коня остановит», говорят про меня. Никогда не лежу, особо не устаю. Когда нет отдачи – думаю: «убила бы!», но руки никогда не опускаются. Я быстро забываю всё плохое, на мне это долго не задерживается. Поэтому у меня столько позитива, что могу поделиться со всеми. Минусы я превращаю в плюсы. Как сказал Юрий Никулин, плюс – это перечёркнутый минус. Нельзя долго сердиться на людей, иначе всё на тебе отражается и ты тащишь свой тяжелый груз, стареешь. Если дети разбивают посуду, я всегда говорю: «На счастье!» Когда были маленькими и что-то вытворяли, я говорила: «Эй, бәхетле генә булығыҙ!» Аллага шокор, дети все счастливые. Есть любимая работа. Без людей в нашем доме не бывает. Постоянно кто-нибудь живет, всегда в холодильнике есть еда. Приходят друзья, земляки, студенты, дети, внуки. Это ли не счастье?

 

Лейла Аралбаева

Обнаружив в тексте ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter или
Оставлять комментарии к новостям можно в группах "вконтакте" и в "фейсбуке"
Читайте нас в Яндекс.Новостях
Читайте также
Лонгриды
закрыть