Уважаемый пользователь, Вы пользуетесь устаревшим браузером, который не поддерживает современные веб-стандарты и представляет угрозу вашей безопасности. Для корректного отображения сайта рекомендуем установить актуальную версию любого современного браузера:

Прочитать в мобильной версии сайта

РУС

USD 73.75 ↓

EUR 89.66 ↓

25 февраля Четверг

Уфа   °

«Первый читатель»: к 100-летию со дня рождения Раузы Каримовой

23 февраля исполняется 100 лет со дня рождения Раузы Суфьяновны Каримовой — супруги, вдохновительницы и первого читателя произведений Мустая Карима.

Рауза (Роза) родилась 23 февраля 1921 года в селе Бакаево нынешнего Кушнаренковского района Башкортостана. Многочисленная и зажиточная семья Саубановых была раскулачена, рассеяна по стране: родители погибли в ссылке, братья и сестра оказались в разных детских домах — судьба одного, Закуана, так и осталась неизвестной. Восьмилетнюю Розу-Раузу взяла к себе на воспитание в Уфу Хадия Амирханова, родная сестра отца.

Именно у Хадии-апы (её называли «туган-абыстай»), через девять лет, 31 декабря 1938 года с ней и познакомился студент, молодой уфимский поэт Мустафа Каримов, который пришел в дом на улице Достоевского, 47 в поисках квартиры. К этому моменту он уже издал первую книгу стихов «Отряд ҡуҙғалды» («Отряд тронулся»). Ему было 19 лет.

Мгновение их первой встречи Мустай Карим пронёс через всю свою жизнь и описывает так: «Не поднимая головы дернул за проволоку. Открылась наверху дверь, скрипнуло окошко. Но щеколда лежит на месте. — Вам кто нужен? — спросил незнакомый звонкий голос. Вздрогнув, я вскинул голову. В открытом окошке светилось круглое личико...».

  В начале лета 1941 года они оба закончили свои институты: Роза — двухлетний учительский, Мустафа — четырехлетний педагогический. Началась война, и он ушёл на фронт, а она получила направление в село Рятамак Ермекеевского района, но проработала там лишь первое полугодие учебного года, поскольку 10 января 1942 года родился первенец Ильгиз.

Возвращения с фронта тяжело раненного мужа она с сынишкой дожидались в Кляшево, у родных. Молодую невестку хвалили за хозяйственную сметку и трудолюбие, сказались уроки тети и раннее осознание того, что если не сделает чего-то сама, то никто другой за неё не сделает.  

  «Там, где другой продержится неделю, она год проживёт, умела из ничего собрать стол, а если было хоть что-то, то — целое застолье», — такие характеристики мамы приводил сын Ильгиз Мустафович.

— Мы жили небогато, и маме пришлось освоить профессию машинистки, с детства помню стук печатной машинки: папа диктует, мама печатает, — вспоминает детство в Уфе младшая дочь Каримовых — Альфия, родившаяся уже после войны. — Папа и мама были единомышленниками с юности, мама много читала, и все книжные новинки появлялись в доме благодаря ей. Например, она первая прочитала и рассказала папе про «Сто лет одиночества» Маркеса, благодаря чему у него зародился замысел книги «Долгое, долгое детство...». Папа часто обсуждал с ней повороты сюжета очередной пьесы или повести, зная, что у неё была развита интуиция, но все творческие решения принимал сам, в уединении.

На частый вопрос «Помогает ли Рауза в творчестве?», папа отвечал, озорно поглядывая на маму: «Не мешает!». Но влияние мамы было огромным — помимо мелочей жизни, от которых она ограждала отца, когда это было нужно, помогала ему в депутатских делах, отвечала на письма избирателей. Отец часто был в командировках, и нередко ей приходилось действовать от его имени, если кто-то нуждался в срочной помощи», — вспоминает Альфия Каримова

Когда Мустай Карим уезжал, они ежедневно созванивались и Рауза рассказывала о том, что происходит в Уфе, в республике, о событиях в литературе, об обращениях избирателей- обо всем, что требовало его пристального внимания. Принимала в доме друзей и единомышленников писателя даже тогда, когда он был в отъезде по делам Союза писателей России или Верховного Совета РСФСР.

«У нас не раз бывал и Сосланбек Тавасиев — тогда он работал над памятником Салавату Юлаеву. Они дружили с отцом. В руководстве республики долго не могли определить место для уже готового памятника. Помню, Зия Нуриев, в то время первый секретарь Башкирского обкома КПСС позвонил отцу, чтобы спросить совета. Я помню, папа обсуждал с мамой, что ему ответить — выходит, что в конечном счете её знаменитая интуиция определила самое удачное место для знаменитого памятника», — говорит Альфия Каримова.

  Раузу Каримову хорошо знали в министерских кабинетах, к ней уважительно относились руководители города и республики. Однажды к Мустаю Кариму обратилась женщина, страдающая полиартритом — ей нужна была инвалидная коляска. Решение вопроса затянулось — в то время коляски были в дефиците.

«Когда из собеса сообщили, что коляску можно получить, мама захотела сама передать ее больной женщине. Мы с ней приехали и выяснилось, что она уже не встает с постели, помощь запоздала… Мама от бессилия расплакалась», — вспоминает Альфия Мустаевна.

Каримовы вспоминают как хрупкая мама умела в трудную минуту собрать всех одной фразой: «Ныҡ булайыҡ!» («Будем крепкими!»)

Сам Мустай ёмко и пронзительно раскрыл глубину их отношений в рассказе — «мгновении жизни» «Бейеш», в которой описывает совместную поездку на озеро Ургун, на лечение израненных осколком и туберкулёзом лёгких козьим кумысом.

Их туда пригласил друг юности Мухаммет Хайдаров. Вскоре Мустай Карим уже смог самостоятельно подняться на одну из гор, где неожиданно для себя услышал башкирскую песню «Бейеш» в исполнении Раузы. Оказывается, она эту песню, посвящённую тревожной жизни мятежного батыра, услышала по радио ещё в 1943 году. Тогда лейтенант Каримов был на грани жизни и смерти в госпитале. Рауза выучила ее и дала себе зарок спеть песню ему, когда Мустафа окончательно поправится и вернётся на родину.

Народный поэт в течение всей своей творческой жизни посвятил много строф любимой Раузе, часто обращаясь к её образу.

«Любимая, ты помнишь об Урале,

  О синих далях, о весенних днях,

  О том, как мы однажды любовались

  Цветами, выросшими на камнях?

            ...

  Когда бы сердце впрямь окаменело

  Среди боёв без края и числа,

  Моя любовь, которой нет предела,

  Цветами бы на камне расцвела».

  (Перевод В.Тушновой)

  Самые печальные и пронзительные строки — в годы их последней разлуки, Рауза Суфьяновна ушла на три года раньше Мустая, в декабре 2002 года:

  

«Кескәй генә бер күбәләк ине,

  Донъялыҡта донъя йәмләтте.

  Тегендә лә һоро шәүлә булмаҫ,

  Йәне уның биҙәр йәннәтте».

  

  «Она была крохотным мотыльком,

  Украсила жизнью жизнь.

  И там она не будет серой тенью,

  Ее душа тот мир преобразит»

  (Перевод А.Хусаинова)

  В год своей смерти поэт записал в дневнике: «Видел во сне Раузу, стелет на кровать белоснежное одеяло, ждёт, когда я лягу».

Обелиски Мустафы и Раузы Каримовых возвышаются рядом и притягивают внимание посетителей Мусульманского кладбища Уфы, так же, как многие годы возвышались и притягивали взгляды людей судьбы двух любящих, поддерживающих и вдохновляющих друг друга единомышленников.

 

Шамиль Валеев

Обнаружив в тексте ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter или
Оставлять комментарии к новостям можно в группах "вконтакте" и в "фейсбуке"
Читайте нас в Яндекс.Новостях
Читайте также
Лонгриды
закрыть