Герой в бронзе или статуя в заплатках: каким будет памятник Салавату в Уфе?

Главный символ Башкортостана и Уфы — памятник Салавату Юлаеву в Уфе ждет судьба арки Тита в Риме, гипсовых скульптур Петра Клодта в Эрмитаже, «Мыслителя» Родена, статуи «Давид» работы Микеланджело во Флоренции. Эти и другие величайшие произведения искусства пережили сложную и серьезную реставрацию с заменой материала. 

Так, к примеру, при реставрации арки Тита в Риме архитектор Валадье использовал не аутентичный мрамор, а травертин. Во время масштабной реставрации в XIX веке Собора Парижской богоматери на месте утраченных скульптур на парапете фасада установили реконструкции химер, изготовленных с использованием другого материала  — камня для реконструкций против металла или дерева в оригинале.

Такие решения — не правило, а вынужденная мера. Замена материалов при реставрации допускается только в исключительных случаях и при строгом соблюдении ряда условий. Основной принцип — не исказить историческую и художественную документальность памятника. Ключевые условия для замены материалов — замена должна быть необходимой и минимальной. Кроме того, замена должна быть обоснована научно, а дополнения — не разрушать целостность объекта. Перед тем как принять это серьезное решение, специалисты всегда проводят тщательное исследование: изучают архивы, проводят сканирование, чтобы понять, насколько критичны утраты и как новый материал впишется в контекст. То же самое произошло и с памятником Салавату Юлаеву в Уфе.

Специалисты центрального ордена Трудового Красного Знамени научно-исследовательского и проектного института строительных металлоконструкций имени Н. П. Мельникова (АО «ЦНИИПСК им. Мельникова») провели техническое обследование чугунной оболочки памятника Салавату Юлаеву. При проведении экспертизы выявили более 3 тысяч различных дефектов. Почти 80 процентов (!) элементов монументальной конструкции подлежат замене.

В ходе обследования выявлены основные факторы, обусловливающие критическое состояние памятника легендарному герою Башкортостана. Среди них — разнородность состава чугуна, предопределяющая его повышенную хрупкость и непредсказуемое поведение под эксплуатационной нагрузкой; изначальное отсутствие предусмотренных противокоррозионных мер; полная утрата ранее нанесённого тонкого слоя бронзирования, а также «прогрессирование коррозионных процессов, усугублённое применением лакокрасочного покрытия», констатировали специалисты. Поэтому вполне закономерно, что экспертной комиссией сформулирован вывод о необратимом характере структурного разрушения чугунной оболочки.

Важный момент. Помимо соблюдения общепринятых реставрационных и административных норм, задающих рамки работы с памятниками, в Уфе пошли еще дальше и провели общественное обсуждение. И выводы специалистов, экспертов сегодня находят понимание у общественности, отметил директор Научно-производственного центра по охране и использованию недвижимых объектов культурного наследия Данир Гайнуллин.

Начальник управления по государственной охране объектов культурного наследия Башкортостана Салават Кулбахтин в разговоре с «Башинформом» подчеркнул, что решение об обновлении памятника Салавату Юлаеву в бронзе принималось более полугода специалистами и экспертами из самых различных областей: от скульпторов и культурологов до материаловедов в области металлов и чиновников министерства культуры России.

«Все работы ведутся в соответствии с требованием  законодательства, как российского, так и международного, поскольку подобные процедуры строго регламентированы законами, подзаконными актами, приказами министерства культуры Российской Федерации и  так далее. В первую очередь при реставрации такого масштаба главная задача — сохранить художественный замысел, композиционные решения. И после демонтажа памятника в рамках обследования комиссия выявила более 3000 фрагментов дефектов и повреждений, фактически требуется реставрировать 80% скульптуры. Более полугода проводилась научная экспертиза, в которой принимали участие представители Фонда академии художеств, Российская Академия художеств, ученых-материаловедов. Данное решение — воплотить памятник в бронзе — обсуждалось на федеральном научно-методическом совете при министерстве культуры Российской Федерации. И вот буквально недавно мы получили проектную документацию, где три аттестованных министерством культуры Российской Федерации эксперта на основании научных изысканий и экспертиз и приняли решение — отлить памятник в бронзе, — отметил Салават Кулбахтин. — Хочу подчеркнуть, что такие же сложные и неординарные решения принимались при реставрации памятника Юрию Гагарину, меча скульптуры „Родина-мать зовет“, памятника „Рабочий и колхозница“ в Москве. Ну и, давайте помнить и о том, что сам автор Сосланбек Тавасиев мечтал, что памятник Салавату Юлаеву будет отлит в бронзе. Так что решение реставрировать его именно в этом материале будет своего рода воплощением замысла самого автора и неким возвращением исторической справедливости».

Как уже отмечалось, история знает немало примеров, когда подлинные произведения искусства вынуждены были перемещать в музеи, а на их прежнем месте устанавливать копии. Это позволяет уберечь ценные экспонаты от разрушительного воздействия времени и окружающей среды.

«Яркий пример такой практики — статуя „Давид“ работы Микеланджело во Флоренции: оригинал находится под куполом Академии, а на привычном месте установлена копия, кстати, отлитая из бронзы. Аналогичный подход реализован и в Летнем саду: скульптуры XVIII века, которым грозила утрата из‑за естественного износа, перенесли в Михайловский замок, на территорию Русского музея, а на их месте разместили реплики. „Мыслитель“ Родена был отлит примерно 30 раз и теперь представлен в разных уголках мира. Это подтверждает, что многократное воспроизведение не вредит художественной ценности образа: напротив, оно помогает сохранить и популяризировать культурное наследие», — заявил «Башинформу» заведующий кафедрой скульптуры факультета скульптуры Российской академии живописи, ваяния и зодчества, профессор, действительный член Российской академии художеств, член Московского союза художников, член правления Объединения московских скульпторов, народный художник России, член Наблюдательного совета по вопросу сохранения памятника Салавату Юлаеву Салават Щербаков.

То же самое произошло с гипсовыми скульптурами Петра Клодта в Эрмитаже. Специалисты лаборатории научной реставрации скульптуры и цветного камня несколько лет работали над двумя небольшими гипсовыми фигурами коней, созданными Клодтом в 1830 году. Хрупкий гипс со временем разрушался. Реставраторы не просто склеили разрозненные части, а пошли дальше: смоделировали утраченные детали из воска, а затем отлили по ним гипсовые формы. Некоторые мелкие утраты, например, на гривах и хвостах восстанавливали даже шёлковыми нитями.

По словам Салавата Щербакова, особый интерес представляет история создания памятника Салавату Юлаеву. Его модель долгое время существовала в гипсовом варианте — и со временем начала разрушаться. Скульптуру можно было увидеть в заброшенном скульптурном цехе, размещённом в бывшем храме: огромный образ всадника под куполом производил сильное впечатление. Этот эпизод наглядно демонстрирует, насколько уязвимы временные версии произведений — и почему так важно своевременно переводить значимые объекты в долговечные материалы и обеспечивать им надлежащие условия хранения.

«Салават Юлаев — давно уже легенда. И само создание памятника — тоже легенда. Выбор материала для копий — отдельный и крайне важный вопрос. Бронза считается одним из самых надёжных, долговечных вариантов. Еще один плюс — ей можно придать разную цветовую гамму. Кроме того, бронза пластична в плане художественного оформления. Она не теряет той формы, которая была, полностью повторяет силуэт и дает возможность сохранить подлинный памятник, который столько лет стоял на берегу Белой в Уфе и оставил большой след за эти десятилетия. Этот памятник уже отработал свое и достоин того, чтобы быть в музее», — убежден Салават Щербаков.

К слову о бронзе. Как рассказал корреспонденту «Башинформа» директор Научно-производственного центра по охране и использованию недвижимых объектов культурного наследия Данир Гайнуллин, все привыкли видеть символ Башкортостана на высоком берегу Агидели. Но мало кто знает, что этот памятник — результат не только творческого гения Сосланбека Тавасиева, но и сложных исторических обстоятельств.

«Идея увековечить память Салавата Юлаева родилась не в 1943 году, как считалось ранее, а ещё в 1940-м. Наши специалисты нашли в архивах письмо от 8 июля 1940 года, направленное в ЦК ВКП (б) и Совнарком СССР, с просьбой выделить более миллиона рублей на строительство монумента. Тогда же предлагалось переименовать Малоязовский район в Салаватский (что позже и было сделано), установить памятник не только в Уфе, но и на родине батыра — в деревне Шиганай, издать сборник статей и песен о герое и построить в Уфе Дом обороны имени Салавата, — сообщил Данир Гайнуллин. — Республика обратилась к союзному руководству с просьбой финансировать проекты из общесоюзной казны. По сути, это было прямое ходатайство на самый высокий уровень — с участием вождя».

Хотя письмо было направлено в июле 1940 года, начавшаяся вскоре Великая Отечественная война отодвинула «на потом» все планы. Лишь в 1943 году, несмотря на военное время, вышло новое постановление — уже Совнаркома БАССР — о проектировании монумента. А 3 августа 1946 года проект официально утвердил Комитет по делам искусств при Совете министров СССР.

«Таким образом, найденный документ доказывает, что инициатива увековечить память Салавата в камне и бронзе возникла намного раньше, чем считалось, и что решение об этом принималось на самом верху — вплоть до одобрения Иосифом Сталиным. В этом письме есть ответы на все интересующие нас вопросы. Главный из них — что памятников должно было быть два.

Скульптор Сосланбек Тавасиев задумывал памятник из бронзы. Этому посвящены годы работы, десятки согласований на всех уровнях — от Уфимского горсовета до правительства СССР. Республика изыскала средства именно на бронзу, отказавшись от других трат на культуру и строительство. Однако трагичность ситуации в том, что для ускорения работ, которые всё равно затянулись на долгие четыре года, руководство культуры республики согласилось на отливку памятника из чугуна. В конечном итоге с этим решением согласился и сам автор, подписавший соответствующие документы, а также комиссии всех уровней, отвечавшие за приёмку.

Сегодня состояние памятника оценивается как критическое. Есть заключение федеральных экспертов. Есть рекомендация Наблюдательного совета по реставрации памятника Салавату Юлаеву о рассмотрении возможности его воссоздания в бронзе. Есть документы, подтверждающие, что именно бронза была авторским замыслом, да и республика фактически оплатила бронзовый памятник, хотя взамен получила чугунный. Выводы специалистов и экспертов сегодня находят понимание и у общественности.

Эксперты предлагают сохранить подлинный памятник как музейный экспонат, где для него будут предусмотрены особые условия хранения. А в Уфе, на историческом месте, установить воссозданную по авторскому замыслу бронзовую копию — так, как и было задумано изначально. Это не замена и не уничтожение. Это возвращение авторского замысла, сохранение подлинника для будущих поколений и восстановление исторической справедливости», — подытожил Данир Гайнуллин.

Президент Российской академии художеств Василий Церетели ранее заявлял, что пока памятник Салавату Юлаеву не сняли с постамента и не перевезли в цех реставрации, степень его состояния до конца не была известна. Как только процесс начался, эксперты обнаружили усталость металла и множество разрушений.

«В целом более правильно будет сделать авторскую копию из бронзы и её установить. А уникальное творческое произведение Тавасиева нужно музеефицировать, сделать доступным для граждан в музейном пространстве, более защищённым от погодных условий, — заявил Василий Церетели. — Я благодарен совету и экспертам, они все приходят, смотрят, как идет процесс реставрации, это очень важно. В первую очередь здесь, на месте, будут взяты формы, точные копии, и эти формы перевезут в Санкт-Петербург, на завод „Монументскульптура“, где отливался сам Салават Юлаев из чугуна. Там же он будет отлит из бронзы — на том же месте, том же заводе, в тех же печах».

Как считает председатель исполнительного комитета международного союза общественных организаций «Всемирный курултай (конгресс) башкир» Юлдаш Юсупов, юридическое понятие «копия» слишком формально отражает отношение жителей региона к реставрируемому памятнику национальной легенде Башкирии.

«Формально-то вроде и нельзя отрицать — есть оригинал, а есть копия. Вот только памятник Салавату Юлаеву — не купюра на базаре. Для башкирского сердца это не только и не столько произведение искусства или оригинальный материал. Это часть нашей идентичности, выкованная в борьбе, создании, в вере в справедливость и будущее. Уверен, все те, кто поднимает шумиху вокруг „материалов“, „госзаказов“, „исполнителей“, это прекрасно понимают. Возможно, потому и не утихают страсти вокруг Салавата Юлаева (наверное, и не утихнут) — найдутся люди, желающие сыграть свою партию на информационном поле республики.
Я лично видел этот памятник в процессе исследований, видели его многие представители башкирской общественности. Со специалистами часами обсуждали сложные вопросы реставрации. Вопрос, из какого материала будет памятник, стоял отнюдь не главным вопросом. Все участники этих встреч прекрасно понимали — дело не в материале, а в том, что этот памятник мы обязаны сохранить и оставить потомкам как память о себе, как память о нашей истории, о башкирском народе. И да, конечно, центральным вопросом являлся вопрос о его юридическом статусе. Ответы о статусе, процессе и материалах реставрации мы получили вполне исчерпывающие, — считает Юлдаш Юсупов. — Для меня главный вопрос теперь не вопрос реставрационных работ с памятником, а то — кто вновь „зашел“ на информационное поле республики? Практика показывает — в первую очередь именно наши национальные герои вновь становятся разменной монетой в чьей-то весьма хитроумной информационной игре».