Шариф Манатов не националист, а борец за свободу и счастье своего народа

В середине января 1918 года Ленин подписал декрет о создании Комиссариата по делам мусульман внутренней России при Наркомнаце. Одним из тех, кто возглавил Мусульманский комиссариат, был Шариф Манатов. Накануне вождь революции принимал этого человека в своем кабинете в Смольном, подробно расспрашивал его о положении в Башкирии, откуда тот приехал, о настроениях людей. Манатов рассказал о национальных нуждах башкир, их движении за автономию, к которому местные большевики почему-то относятся враждебно. Он даже заявил, что некоторые пытаются представить национальное движение башкир как контрреволюционное. На что внимательно слушавший его хозяин кабинета самым серьезным образом сказал следующее: "Мы не признаем движение башкир контрреволюционным, направленным против нас... Мы считаем, что национальные движения народов Востока вполне естественны и очень нужны. К социальной революции народы Востока придут только через национальные революции".

Кем же был Шариф Манатов? Почему председатель Совнаркома уделил ему такое внимание, назначил его на высокую должность? Вспомнил свою встречу с ним в Швейцарии в 1914 году, где оба они были тогда в эмиграции? Или это произошло при содействии и по рекомендации тогдашнего наркома по делам национальностей Сталина, тесно связанного с деятелями национальных движений в выработке курса Советского правительства на создание автономий в составе Российской Федерации? Скорее всего, сыграли свою роль оба эти обстоятельства, так считал сам Шариф Манатов. Когда его принимал Ленин, он был председателем Башкирского областного шуро (совета) - центрального учреждения всего башкирского народа, причем избранным уже третий раз подряд. Впервые шуро было сформировано на первом Всебашкирском съезде-курултае, проходившем в Оренбурге с 20 по 27 июля 1917 года. Оно создавалась как организация по руководству национальными, политическими и экономическими делами башкир, защищающая их права и интересы. Своей целью ставило создание национально-территориальной автономии башкир в составе России. Шарифу Манатову, избранному председателем шуро на первом съезде-курултае, не было тогда еще и 25 лет!

Он родился в деревне Манатово Оренбургской губернии - теперь это территория Курганской области. Учился в медресе "Галия" в Уфе, затем в духовной семинарии в Семипалатинске, в Санкт- Петербургском психоневрологическом институте. Будучи студентом последнего, сотрудничал с большевистской газетой "Звезда". Скрываясь от преследования полиции, вынужден был эмигрировать в Швейцарию. Там он поселился в Цюрихе и устроился на фабрику чернорабочим. Работал и занимался самообразованием. Там же, в Цюрихе, познакомился с Лениным. Встреча произошла в кафе. Когда Ленин узнал, что его случайный сосед по столу из Башкирии, он долго с ним беседовал.

В Башкирию Манатов вернулся после Февральской революции, где сразу включился в национальное движение. В Уфе 25-29 августа 1917 года состоялся второй областной башкирский курултай, который подтвердил решения первого съезда и высказался за федеративное устройство России. На съезде присутствовали представители татарской общественности - как федералисты, так и унитаристы. Унитаристы призвали делегатов съезда объединиться со сторонниками культурно- национальной автономии под лозунгом сохранения единства всех мусульман России. Съезд решительно отверг их предложение, что ярко отразилось в речи Шарифа Манатова:

"Мы подняли лозунг федерации, - говорил он в своем выступлении на курултае. - Мы желаем для России - федерации - составной республики. Ее устройство по способу централизации мы считаем устаревшим и пагубным для мусульман. Мы за способ децентрализации. Он не является чем-то новым, это один из известных и признанных в мире - весьма полезный метод управления. Государственное устройство Германии, Америки и Швейцарии, где благоденствуют и развиваются их народы, тому свидетельство. Если так, то считать это вредным - является или ошибкой, или невежеством. Мы знаем и видели воочию, насколько был плох метод централизации в прежнюю эпоху Николая, и пусть нас теперь, в эпоху освобождения, не пытаются вновь приковать к Москве, являющейся сердцем русских, или к столичному Питеру..."

Звучит актуально, - не правда ли, - словно сказано это сегодня, а не 90 лет назад.

15 ноября 1917 года Башкирское областное шуро, находившееся тогда в Оренбурге, приняло постановление о провозглашении автономии в Башкортостане, которое было объявлено фарманом за подписью председателя шуро Шарифа Манатова и его заместителя Ахметзаки Валидова. В постановлении и фармане говорилось: "Башкирский областной совет объявляет башкирскую территорию Оренбургской, Уфимской, Самарской и Пермской губерний с сего 15 ноября автономной частью Российской республики". Состоявшийся позднее Всебашкирский Учредительный курултай утвердил и конкретизировал постановление областного шуро об объявлении автономии.

Курултай признал, что право башкир на автономию должно быть закреплено Всероссийской Конституцией. Для переговоров с Советской властью по этому поводу был командирован в Петроград башкирским правительством Шариф Манатов. Когда он прибыл туда, там происходили известные события вокруг созываемого Учредительного собрания, членом которого он был избран по списку "федералистов-башкир". Манатов установил связи с Народным комиссариатом по делам национальностей, а затем при посредничестве Сталина состоялась его встреча с Лениным, о которой рассказано выше. Он бывал в кабинете председателя Совнаркома и в дальнейшем, но уже в качестве одного из руководителей Комиссариата по делам мусульман внутренней России. Шариф Ахметович занимался подготовкой проекта решения Советского правительства о башкирской автономии.

В следующем, 1919 году, Шарифа Манатова направляют в Турцию для... подпольной революционной работы: почти два года помогал он турецким товарищам в создании коммунистической партии этой страны. После возвращения из Турции Шарифа Ахметовича назначают представителем Наркомнаца РСФСР при правительстве Башкирской Республики. В марте 1923 года он работает уже членом Наркомпроса Туркестанской АССР. Но и здесь задерживается не надолго. В январе 1924 мы видим его снова в Уфе, в должности заведующего Академическим центром при Народном комиссариате просвещения БАССР. В том же году, в сентябре, во время чистки советских учреждений от "нежелательных элементов", он был освобожден от работы по надуманной причине, как "националист". И хотя после этого он находился на государственной, партийной и преподавательской работе в Баку, Ереване и Фрунзе, и всюду имел большой авторитет, но ярлык "националист", однажды навешенный на него, не исчез и, как мина замедленного действия, только ждал своего часа, чтобы "взорваться". В стране усиливалась борьба с "врагами народа". Из Уфы во Фрунзе пришло письмо с сигналом о связях Манатова с "классовыми врагами". Надо ли говорить, что такой "сигнал" без внимания не оставили. Его исключили из партии и сняли с работы. Это произошло 31 октября 1935 года. Опасаясь ареста, Шариф Ахметович в том же году уехал к брату в деревню Смородиновка Челябинской области. Но прожил здесь недолго. Осенью следующего года он умер. Похоронили его в деревне Кучук Учалинского района, где живут родственники. На могиле поставлен памятник - железобетонная стела, на которой только его фамилия. И все. До последнего времени его имя замалчивалось в исторической литературе, хотя человек реабилитирован еще в 1962 году. Сейчас, когда историками досконально изучена политическая биография Шарифа Манатова, в которой не обнаружено никаких фактов, дающих основания подозревать его в национализме, есть все условия не только восстановить, но и увековечить доброе имя этого достойного человека, так много сделавшего для свободы и счастья своего народа.

В эти дни исполняется 115 лет со дня его рождения. Автор: Александр Зиновьев