На грани: как исправцентр Уфы помогает подросткам избежать тюрьмы

Реальность иной раз оказывается сурова — ребята совершают кражи, угоны, убегают от родных и близких. Иногда доходит до настоящего насилия и попыток убийств. Куда же попадают несовершеннолетние преступники? Все зависит от возраста и статьи. Ребят постарше закрывают в СИЗО, а потом отправляют «на зону», помладше — в специальные центры и школы закрытого типа.

Журналист информационного агентства «Башинформ» Ксения Калинина посетила один из таких объектов — Центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей МВД по Республике Башкортостан, где ей удалось ознакомиться с условиями пребывания малолетних преступников и пообщаться с руководителем центра Земфиром Шакировым.

«ЗДЕСЬ НЕ КУРОРТ»

Здание центра затерялось в микрорайоне Черниковка среди старых жилых домов: ничем не примечательное двухэтажное бледное, обнесенное забором с колючей проволокой. Железные двери со скрипом отворились, мы с коллегой-фотографом Валерием Шаховым оказались во дворе исправительного центра. Бросились в глаза стройные ряды лопат, готовых противостоять зимней стихии, аккуратный двор, спортивная площадка, деревянная беседка, хозяйственный блок и основной корпус.

Проход мимо поста контроля документов напомнил начало какой-то секретной миссии. Узкий коридор, синий оттенок стен, стандартные информационные стенды создают ощущение строгих рамок и порядка. Начальник учреждения Земфир Шакиров встречает нас в конце прохода, демонстрируя открытость и доброжелательность, хотя по лицу видно, какой груз ответственности на руководителе такого учреждения.

«В нашем центре находятся ребята, которым ещё предстоит пройти сложный путь понимания своего поведения, — объясняет Земфир Зуфарович, ведя нас вдоль коридоров. — Здесь не курорт, а место отбывания наказания за нарушение закона».

Спустя мгновение понимаю истинный смысл сказанного. Суровые решётчатые окна подчеркивают статус воспитанников, чье детство «висит» на волоске, на грани добра и зла.

«Здесь ребята, совершившие административные правонарушения, преступления или общественно опасные деяния, могут находиться от 2 до 45 дней по решению суда. Центр можно назвать промежуточным звеном для подростка, который находится в конфликте с законом, и который ещё может встать на путь исправления и вернуться к нормальной жизни, — поясняет начальник. — Сюда попадают за кражи, мелкое хулиганство, но есть и серьезные случаи, такие как половые преступления и даже попытки убийства».

Звук шагов гулко отражается эхом по пустым помещениям, вызывая чувство тревоги — все отдает дисциплиной и режимом. Пока другие ребята просиживают время в своих гаджетах, ходят в кино, гуляют по городу, наслаждаются жизнью, воспитанники центра лишены своих мобильников, они занимаются с психологами, прорабатывают свои поступки, учатся по школьной программе, а кто-то и вовсе только знакомится с учебниками, ведь за стенами центра даже не думал об обучении.

«Для воспитанников самое страшное, когда у них отбирают телефоны. Без них они чувствуют себя потерянными. Это вызывает у них панику и даже стресс. Но таковы правила. У нас строгая дисциплина, режим. Даже обычные развлечения, вроде просмотра фильмов или чтения книг, проходят исключительно по установленному графику», — делится Земфир Зуфарович.

ОСОБЫЙ УКЛАД

Однако учебный сектор неожиданно контрастирует яркими красками — персиковые и зелёные тона намекают на детскую атмосферу, хотя нигде не увидишь весёлых картинок или любимых героев мультфильмов. В кабинетах стройными рядами стоит «классика» — Достоевский, Пушкин, Крылов, а также потрепанные учебники, пособия. Взгляд падает на поделки ребят. Они вызывают грусть и тревогу одновременно. Акварельные портреты женщин с печальным взглядом, словно мамы, оставшиеся далеко позади, бумажные домики, символизирующие утраченный домашний очаг, и даже фигурки животных напоминают о рано разрушенных детских мечтах.

Всё будто дышит простотой и строгостью, формирующими особый уклад жизни в стенах центра. В спальнях — минималистичные кровати, покрытые стандартными серыми пледами, разве что яркие подушки вносят разнообразие. Обращаю внимание, что нет тумбочек, и ловлю себя на мысли: «Если нет телефонов, зачем они нужны». Начальник поясняет, что старые тумбочки списали, скоро должны получить новые.

Глядя в окно, спрашиваю: «Местные жители из соседних домов нормально относятся к центру? Не следят за вами из окон?». Земфир Зуфарович, впервые улыбнувшись, отвечает: «Нормально, никаких жалоб или конфликтов нет. Если кому-то интересно наблюдать за нами, это их дело, нам скрывать нечего».

На первом этаже попадаем в столовую — чистая комната, ожидающая приём пищи подопечных. Аромата готовящегося борща нет, так как аутсорсинг, куда уж сейчас без него. Все чисто, аккуратно.

Рядом располагается оборудованный всем необходимым спортзал. Интересуюсь: «Тренажеры для красоты?» Начальник отвечает: «Ни в коем случае, ребята тут с удовольствием занимаются, к тому же зарядка обязательна».

В раздевалках серые железные шкафчики для личных вещей, которых особо-то и нет. Земфир Зуфарович делится: «Были случаи, когда подростков привозили в истертой до дыр обуви, рваной футболке, видавших виды штанах. У нас для таких случаев есть резерв, вполне добротные вещи — даже такая деталь может смягчить ребенка».

НАЛОМАЛИ ДРОВ

Сейчас в центре находятся трое подростков. Двое были на занятиях с психологом: один из них попался на воровстве, другой — на угрозах с ножом, вымогательстве денег у сверстника. Третий — на медосмотре в больнице, его готовят к переводу в спецшколу — мальчишка в свои 12 лет больше 10 раз был в исправцентре. Он — «рецидивист», часто бродяжничает, ворует, дерётся, поэтому к нему решили применить более серьезные меры, чтобы вытащить из болота.

Спрашиваю у начальника: «Всегда так мало?» Отвечает: «Бывает и до 18 человек, и девочки и мальчики, но пока трое. Новых ребят могут привести в любое время, даже ночью, и центр всегда готов к их приему: оформляем документы, медик осматривает, размещаем — выделяем кровать и шкафчик».

Заходим в кабинет психолога. Вижу двух маленьких тёмных «воробышков», сидящих скукоженно перед монитором компьютера под присмотром специалиста. А ведь когда я ехала в центр, представляла, что там будут бритоголовые наглые пацаны, а тут… ожидание — реальность не совпали. Обычные соседские мальчишки, даже сразу и не скажешь, что они могут что-то украсть и кого-то побить. Здороваемся. Интересуюсь, что смотрят. Ребята дружно, но хрипло и уклончиво, с опасением отвечают: «"Предательство" Андрея Медведева».

Кто не в курсе, сейчас этот документальный фильм советуют смотреть как дома с семьей, так и в школе с классом, а потом вместе обсуждать заложенные в нем смыслы. Эта лента — о гражданах страны, осужденных за террористическую и экстремистскую деятельность, о тех, кто предал родных, близких, Родину… Съемки прошли в исправительных учреждениях, тюрьмах разных регионов.

Пока говорили с ребятами, фотограф устроил в комнате психолога фотосессию: это, наверное, единственное место в центре, где все указывает на то, что тут содержат все же детей: мягкие игрушки, настолки, аквариум с рыбками и даже черепахами. Возможно, это помогает справиться с эмоциональной нагрузкой.

«Мы пытаемся сделать их пребывание менее болезненным, — признаётся руководитель центра. — Они видят наших сотрудников как помощников, тех, кто поддерживает их в сложной жизненной ситуации. Используем разные подходы. Иногда это доброта и позитив, а порой нужно и характер показать. В ход идет психология».

В присутствии психолога выслушала истории ребят, о которых мы расскажем в других публикациях. Но «спойлер» — когда живешь в относительно нормальном режиме: дом, семья, работа, заботы, от рассказов мальчишек становится не по себе — они такие маленькие, но уже столько дров успели наломать… Их испуганные взгляды, сжатые кулаки, напряженная поза и осторожные ответы выдают внутреннюю борьбу, переживания, скрытые страхи и отчаяние.

ЖЕРТВЫ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

Каждый случай уникален, но большинство историй похожи в одном — дети оказались жертвами обстоятельств, недостатка воспитания, отсутствия любви родителей и внимания общества. Отсюда и рецидивы, и изоляция. Тут надо понимать, что всецело сотрудники центра за месяц ребятам помочь не в силах. Здесь их не перевоспитают, но укажут верный путь. Порой специалисты помогают восстановить справедливость: могут разговорить ребенка так, что тот выдает всю подноготную своей только начинающейся жизни, но уже такой насыщенной страшными событиями.

«В первые дни у них проходит адаптационный период. После этого начинается неформальное общение с персоналом, воспитателями и психологами. В этот период дети часто делятся очень личными и порой страшными вещами, которые они не рассказывают даже родителям. Помню случай с девочкой, которую насиловал отчим. Обо всём она рассказала именно нашим специалистам, — вспоминает Земфир Зуфарович. — Мы помогли ей раскрыть правду, дали шанс начать новую жизнь. Были собраны доказательства против её мучителя — его посадили».

Другой пример демонстрирует жестокость мира взрослых: маленькая девочка оказалась жертвой педофилов-таксистов, воспринимая это как норму жизни. Подобные события поражают глубиной проблемы, требующей участия всей системы социальной защиты. А бывает и так, что у ребенка очень развито воображение: много чего наговорит, но службы все равно проверяют, такая у них работа.

Центр временный, здесь ненадолго задерживаются десятки подростков. Многие из них вскоре окажутся в специализированных школах или вернутся домой, получив рекомендации и консультации психологов.

«Наша задача — направить молодёжь на правильный путь, защитить от негативного влияния улицы и установить границы дозволенного. Между тем сложнее всего убедить общество, что детская преступность требует серьёзного подхода, системного анализа и комплексного решения. Только совместными усилиями всех социальных институтов можно добиться снижения числа нарушений закона несовершеннолетними», — подчеркивает начальник учреждения.

Завершая визит, покидаем территорию центра, прощаясь с гостеприимным руководством и сотрудниками. Тишину нарушает скрип открывающихся ворот, и камера видеонаблюдения следит за каждым нашим движением. Несколько часов в исправцентре заставили задуматься о многом и пересмотреть своё отношение к проблемам детской преступности, ведь каждый поступок имеет значение, каждая ситуация способна повлиять на будущее целого поколения…