Артур Валеев: Главное качество журналиста – любопытство

У нашего коллеги необычная судьба, которая забрасывала его в разные города мира, и обширный опыт в отрасли. Артур Уралович начинал в 1990-е годы как журналист на уфимских телеканалах. Затем жил и трудился в Москве и Санкт-Петербурге на каналах НТВ, СТС, РЕН ТВ, был креативным продюсером теле- и кинопроизводства. На Центральном телевидении Китая был корреспондентом, редактором, автором и ведущим передач телеканала CGTN-Русский. С 2017 по 2021 год работал заместителем руководителя агентства по печати и СМИ Башкирии, после чего судьба забросила его во Владивосток, в Музей истории Дальнего Востока имени В. К. Арсеньева. Сейчас наш герой вновь вернулся в тележурналистику.

— Артур Уралович, у вас такая богатая трудовая биография, а какое именно место работы стало для вас школой жизни? 

— Я до сих пор «школу жизни» не закончил, и учусь каждый день без выходных и праздников. А если серьезно, любая моя работа приносит удивительные открытия благодаря общению с интересными и умными людьми: и когда я снимаю разные проекты для телевидения, и когда участвую в съемках кинофильмов и сериалов, и когда готовлю выставки в музеях. Мне везло и везет на коллег и друзей, которые щедро делятся своими знаниями. До сих пор самым строгим моим судьей в журналистике остается Айрат Шавалиев, которого многие знают по его работе на НТВ. Именно по его рекомендации я когда-то получил возможность работать в информационной службе этого телеканала, после чего у меня началась настоящая карьера на федеральных телеканалах. Айрат всегда очень точен в оценках, и подбирает самые нужные слова. Так что в любой непростой ситуации я знаю, к кому могу обратиться за советом и пожаловаться на несправедливость этого мира.

Главное качество журналиста, как мне кажется, – даже не любознательность, а именно любопытство. К экспериментам меня все время подталкивает Сергей Майоров, который появляется в моей жизни, чтобы встряхнуть, когда я только начинаю расслабляться. Он – артист по профессии и рассказчик по призванию. От научил меня, как выстроить историю человека так, чтобы она вызывала самые яркие эмоции. Когда-то он позвал меня соведущим в проект «Истории в деталях» на СТС, потом отправил в Петербург, где я полтора года помогал местным журналистам работать в новом для них формате информационно-развлекательного вещания. Позже именно Сергей предложил мне вместе заняться съемками игровых фильмов и сериалов, а потом познакомил с директором Музея истории Дальнего Востока Виктором Шалаем. Благодаря Виктору Алексеевичу и его коллегам – Василию Корнееву и Светлане Ворониной – я узнал, что выставка может быть увлекательнее самого интересного кино: с помощью ярких художественных решений она способна переместить человека во времени и пространстве.

Конечно, сейчас я не так легок на подъем, как раньше, но по привычке с удовольствием перемещаюсь в пространстве в поисках впечатлений и опыта, который, как уже проверено, всегда пригодится. Плохо, что всякий раз приходится расставаться с людьми, к которым прикипаю. Но связи я с ними не разрываю окончательно, мы продолжаем общаться. Вообще, для «школы жизни» особенно полезна жизнь и работа в других городах и странах. Каждому человеку нужно обязательно выезжать пусть иногда, пусть на несколько дней, за пределы страны или хотя бы своего региона. Это — самый прямой путь к тому, чтобы понять, насколько все в мире неоднозначно.

— Расскажите о своих родителях, об уфимском детстве. Кем вы тогда мечтали и готовились стать, были ли в вашем детстве предпосылки к журналистской работе?

— Если есть во мне что-то хорошее, то благодарить нужно именно родителей. И я стараюсь при любой возможности приезжать к ним, чтобы вернуться в состояние своего счастливого детства. Мама работала участковым терапевтом в поликлинике при 21-й больнице Уфы с самого ее открытия. И когда мы вместе выходили на улицу, каждый встречный здоровался с ней как с родным человеком. И сейчас она во время прогулок часто встречает старых знакомых, которые до сих пор советуются с ней как с врачом. Папа был инженером и, возможно, раньше производил впечатление более сдержанного на эмоции человека. На самом деле он такой же общительный, что хорошо известно всем его родным. И унаследованная от моих родителей открытость очень помогает мне в моей работе. Им далеко за 80, и они меня вдохновляют тем, что не утратили интереса к жизни. Вот снова готовятся провести лето в деревне — за выращиванием огурцов и картофеля. Родители никогда не навязывали своего взгляда на мир, давали мне полную свободу действий, позволяли мне мечтать.

Подростком я хотел быть артистом или режиссером, даже играл в театральных студиях при уфимских ДК. Мой дебют был ужасен. Я не справился даже с бессловесной ролью стражника, и эпично распластался на сцене, когда выбежал на крик царя. Парик, улетевший с моей головы прямо в зрительный зал, принес потом коллега по театру со словами: «Молодец, резво бегаешь». А вершиной моей театральной карьеры стала роль предателя «Молодой гвардии». После такого триумфа я решил «взяться за ум», и поступил на исторический факультет Башкирского университета. А потом, уже начав работу на телевидении, решил освоить журналистику в Москве. Я и не думал, что когда-нибудь буду общаться с известными артистами и режиссерами, многие из которых были кумирами моего детства, наблюдать, как снимается настоящее кино, и даже сам смогу участвовать в таком увлекательном процессе в качестве креативного продюсера.

— Вы сказали, что учились на истфаке еще в советское время, и вам приходилось, вероятно, штудировать марксизм-ленинизм. Как с нынешними взглядами вы оцениваете наследие Ленина с философской точки зрения?

— У нас на даче до сих пор пылится полное собрание сочинений Ленина. Я эти томики не открывал со времен окончания университета, но выбрасывать исторические документы рука не поднимается. Раньше ни курсовая, ни диплом не обходились без цитат основоположников марксизма-ленинизма, которые, как считалось, были истиной в последней инстанции по любому поводу. Я, кстати, родился в год столетия Ленина, и в детстве с гордостью носил значок с портретом юного вождя, который, как говорилось в популярном стихотворении, тоже когда-то «был маленький, с кудрявой головой». Но даже в начальной школе мы позволяли себе сомнительные шутки типа «у тебя лоб прямо как у Ленина». И потом после паузы добавляли: «ботинок». А еще просили кого-нибудь произнести слово «Ленинград» с высунутым языком. И веселились, когда получалось крамольное выражение. Мои студенческие годы совпали с перестройкой и гласностью. Тогда мы узнали много неприглядного о методах борьбы с «классовыми врагами», которые провозглашал Ленин. Оправдать «красный» террор, как и «белый», и вообще Гражданскую войну столетней давности, невозможно. Но эти события уже стали частью истории, которую знать необходимо, чтобы избежать повторения трагедии. Я очень надеюсь дожить до тех пор, когда прекратятся болезненные споры вокруг любых исторических личностей из прошлого, и мы начнем жить нашим настоящим ради будущего. А отношение к тому же Ленину будет такое, как к Мао Цзэдуну в Китае, где заслуги «великого кормчего» измеряются неофициальной формулой: 70% достижений и 30% ошибок.

— Вы были креативным продюсером в ряде кино и телепроектов, даже сериалов. Продюсер в принципе отвечает за все составляющие процесса, и эта работа совершенно отличается от журналистской. А что вам ближе?

— В последние годы я начал разбираться во всех тонкостях создания фильмов, сериалов и передач на телевидении. Жизнь заставила, потому что без понимания общей картины сложно заниматься своей работой и достичь удовлетворительного результата. В кинопроизводстве креативный продюсер приступает к проекту на стадии идеи и написания сценария, и, конечно, контролирует содержание фильма вплоть до премьеры. Но главными на съемочной площадке и в постпродакшне кроме режиссера являются все-таки исполнительные продюсеры, которые следят, в частности, за графиком работы и расходованием средств. А над всеми создателями картины возвышается генеральный продюсер, который рискует своими деньгами. Работа креативного продюсера, помогающего сценаристам в написании истории, очень похожа на журналистику. Разница, конечно, существенная: журналист имеет дело с реальными людьми, а в игровом кино персонажи выдуманные. Даже когда дело касается исторических событий и личностей, в фильмах встречается немало вымысла. Но часто жизнь подбрасывает такие сюжеты, которые не придут в голову даже при самой бурной фантазии. Я люблю разные задачи, мне все интересно. Так что выбрать, что ближе, не могу, да и не хочется.

— Несколько лет вашей жизни вы жили и работали в Китае. Чем для вас привлекательна эта страна?

— Первые полгода жизни в Китае было ощущение постоянных открытий. Как будто я оказался на другой планете. Судите сами. Мы привыкли складывать слова из букв, а они фактически читают через образы. Самые простые иероглифы выражают философию китайцев, их взгляды на то, как должно быть. Например, слово «хорошо» описывается двумя иероглифами: «женщина» и «ребенок», что, согласитесь, логично. Эта страна сделала колоссальный рывок в будущее, и уже на моей памяти переломила снисходительное и даже уничижительное отношение к своим товарам и достижениям. «Сделано в Китае» — это уже не дешевая подделка, а символ качества, за которое не стыдно. Китай — это самодостаточное государство. Сами китайцы называют свою страну «Срединное государство», и во всем стараются соблюдать равновесие. Мы вот привыкли к определенности, которая может привести к конфликтам даже на бытовом уровне. А они пытаются никого не обидеть публично и дают возможность всем «сохранить свое лицо». Я работал на государственном телеканале, который создан для формирования положительного образа Китая за рубежом. По сути, я занимался пропагандой, но за нее не стыдно, поскольку она была направлена на рассказ о реальных достижениях, которые могли бы вдохновить жителей и других стран тоже.

— Не раз приходилось слышать, что сейчас настоящая журналистика умерла. А вы как считаете?

— То, что возможна еще постановка такого вопроса, оставляет надежду, что не умерла. Но, к сожалению, в своем ответе я вынужден взвешивать каждое слово, чтобы и вас не подвести, и самому не нарушить какой-то запрет. В таких условиях пространство для настоящей журналистики сужается, перемещаясь из столицы в регионы, где сегодня затрагивается больше житейских тем, которые волнуют людей. Главное, чтобы у местных руководителей не было соблазна ради сиюминутных задач использовать авторитет какого-то СМИ, подорвав в итоге доверие зрителей или читателей навсегда. Журналистика существует не для формирования мнений и взглядов, а для отражения настроений в обществе. Чтобы решить проблему, надо сначала о ней рассказать.

— Насколько плотно в вашу деятельность вошел ИИ? Каковы ваши прогнозы в плане взаимодействия с ИИ?

— Искусственный интеллект развивается стремительно, и он делает нашу жизнь проще. Я поначалу снисходительно относился к открывшимся возможностям, но как-то ради эксперимента решил подготовиться с помощью специальной программы для интервью. Признаюсь, некоторые вопросы были сформулированы лучше, чем если бы это сделал я. Для того чтобы самому собрать столько интересной и важной информации о моем будущем собеседнике, мне потребовалось бы не меньше часа. А здесь за несколько секунд я получил все, что хотел знать о своем герое. Мой коллега уже начал снимать небольшое кино с помощью ИИ. И, признаюсь, я теперь не всегда могу заметить, где реальная картинка, а где сгенерированная. Пока тексты лучше пишет человек, но искусственный интеллект уже может подстраиваться под стиль автора. Это вдохновляет и пугает одновременно.

— Много раз отмечала ваш интерес к легендарным личностям, вы занимались проектами, связанными с нашими выдающимися земляками Рудольфом Нуреевым, Сергеем Довлатовым. Сейчас продолжаете эту линию в своей деятельности?

— У Сергея Довлатова в этом году юбилей. Знаменитому на весь мир писателю могло бы исполниться 85 лет. Еще год назад мы с друзьями думали организовать очередной Довлатовский фестиваль. Но этим нужно заниматься серьезно, вместе и на месте, а участвовать в подготовке такого масштабного мероприятия на расстоянии непросто. Было бы не правильно и не интересно заваливать всех идеями, не предпринимая никаких усилий по их воплощению. Тем более что фестиваль — это не коммерческое предприятие, здесь приходится тратить свои силы, время и средства. Но, возможно, кто-то другой проведет какое-то мероприятие по случаю юбилея Довлатова в этом году. Мы же не единственные в городе и республике, кому дорого имя этого замечательного писателя. Сейчас уже никто не задается вопросами: «Кто такой Довлатов и что он сделал для Уфы?» А пять лет назад приходилось доказывать на самых разных уровнях, что не Сергею Донатовичу нужно, чтобы о нем вспоминали в Уфе, а уфимцам — чтобы гордиться легендарным земляком. Сергей Довлатов писал, что именно в башкирской столице он получил свой «первый литературный импульс». И подобный импульс должна бы получить и Уфа. Произведения Довлатова переведены на 40 языков мира. Вот, например, в Пекине в этом году будут изданы переводы пяти его повестей. Переводчики обещали переслать книги для будущего музея в его родном городе. У меня уже собрана небольшая коллекция прижизненных изданий писателя, его переводов на разные языки. Друзья Довлатова обещали передать личные вещи нашего земляка для будущей экспозиции. Но создание первого в мире музея Довлатова — это лишь идея, которая пока не находит поддержку у местных властей. А ведь эта достопримечательность обязательно стала бы очень важной точкой притяжения туристов в Башкирию.

Что же касается Рудольфа Нуреева, то после выставки во Владивостоке, где я был куратором, я считаю, что такая богатая коллекция реальных артефактов достойна более современной экспозиции в Уфе, она могла бы стать событием в музейной жизни всей страны и, возможно, мира.

— Какой город для вас любимый? Есть ли любимые места в Уфе?

— Все города, в которых я когда жил, любимые. И Пекин, и Петербург, и Владивосток — это для меня теперь не просто парки, дворцы и памятники, но также люди, многие из которых стали моими друзьями. Сейчас я снова работаю в Москве, в которую влюбился еще в 90-е годы прошлого века. После десятилетних «странствий» я снова привыкаю к этому городу, который сильно изменился, стал богаче и удобнее, но при этом каким-то отстраненным и чужим. Впрочем, сложно ждать от бесконечной суеты огромного мегаполиса какой-то душевности, особенно в наше нервозное время.

Родной для меня всегда останется Уфа. Я уехал из этого города 30 лет назад, но стараюсь возвращаться к родным и друзьям несколько раз в год. Люблю прогуляться по лесопарку имени Лесоводов Башкирии, где впервые встал на лыжи, где собирал с одноклассниками желуди для свиней, чтобы помочь Советскому государству выполнить Продовольственную программу. Мне нравится, как изменился исторический центр города в районе Гостиного двора и Арт-квадрата. На фоне многих крупных городов страны Уфа выглядит очень достойно. Но когда я думаю о том, что можно было бы сделать для сохранения богатого исторического наследия башкирской столицы, мне грустно от того, что многие возможности до сих пор не реализованы. Хотя, слава богу, еще не упущены.

— У вас набран огромный опыт в отрасли. Передаете что-то молодому поколению?

— Я провожу мастер-классы для журналистов, но это случается редко. В последний раз по просьбе руководства китайской медиакорпорации я рассказывал коллегам о том, как готовить специальные репортажи, чтобы они были понятны российским зрителям. Желающих передать свой бесценный опыт сейчас хватает. И, возможно, они могут лучше научить журналистике так, как теперь приветствуется. Если кому-то мои знания не покажутся «ламповыми», я, конечно, могу поделиться. Но при том, как активно развиваются технологии, мне и самому неплохо бы поучиться всему «цифровому», что сейчас актуально и понятнее.

— Спасибо большое, Артур Уралович, за интересную беседу!