Новости Башкортостана и Уфы
76.45
0
82.39
0
76.25
+1.26
5+ °C
Облачно
Коронавирус
Все новости
Культура
12 Февраля , 09:03

Рустем Галиуллин: Мы были первыми, кто создавал в Таиланде джазовую атмосферу

предоставлено Рустемом Галиуллиным
Фото:предоставлено Рустемом Галиуллиным

Герой рубрики «Земляки» – известный трубач легендарной группы «Орлан», заслуженный артист Башкортостана Рустем Галиуллин. Много лет проработал за рубежом, сейчас преподает в Российской академии музыки им. Гнесиных в Москве, доцент кафедры инструментального джазового исполнительства. С музыкантом побеседовала Лейла Аралбаева. В биографии музыканта из первых уст предстают живые вехи развития джаза не только в Башкирии, но и во всем мире.

Я вырос в творческой среде

- Рустем Ханифович, вы 20 лет жили и работали за границей и несколько лет назад вернулись на родину. В настоящее время преподаете в Москве. А с чего начинался ваш музыкальный путь?

- Я черниковский малай. Родился в 8-м роддоме за кинотеатром «Победа» в семье интеллигентов. Мама у меня была медицинским работником, а папа Ханиф Губайдуллович был музыкантом, дирижером, руководителем духовых оркестров – детских и взрослых. Он был энтузиастом и фанатиком своего дела, получил музыкальное образование в армии, потом самообразовывался заочно в музыкальных университетах. Мой папа был уникальным человеком: играл на всех духовых инструментах, учил маленьких детишек игре в детском духовом оркестре, позже лучших из них переводя во взрослый коллектив. Раньше была очень развита художественная самодеятельность – при каждом дворце, заводе, доме культуры были духовые оркестры. Мой отец работал в клубе «Юность» при Уфимском заводе синтезспирта (УЗСС). Когда открылся дворец УЗСС (сейчас он называется ГДК), мой отец с коллективами переехал из Черниковки туда и руководил ими до самой пенсии.

- Значит, вы представитель музыкальной династии?

- Конечно, я всё это впитывал с раннего детства. Отец забирал меня из садика и брал на репетиции. Моя сестра окончила музыкальную школу, потом училище как пианистка. Хотя фортепиано стоило очень дорого, но родители нам купили в кредит хороший инструмент.

Младший брат папы Гиндулла начинал в детском оркестре у отца на кларнете, позже окончил училище и институт искусств. Он был прекрасным саксофонистом и после уфимского периода много лет работал в оркестре Олега Лундстрема, джазовом оркестре номер 1 в Советском Союзе, когда в нем был самый звездный состав. Дядя Гиндулла, будучи джазменом, ещё в Уфе руководил многими коллективами и занимался административной деятельностью. Помимо этого, когда он работал саксофонистом в оркестре Лундстрема, он также был директором коллектива, потом директором ансамбля «Арсенал» Алексея Козлова и далее много лет директором ансамбля «Аллегро» Николая Левиновского. Вот в такой творческой атмосфере я рос, поэтому для меня было естественно и логично, что я стал музыкантом.

Годы учебы в ССМШ
Рустем Галиуллин с отцом Ханифом Губайдулловичем
Рустем Галиуллин с дядей Гиндуллой

…1976 год. Мне 12 лет, и мама привезла меня поступать в Среднюю специальную музыкальную школу при Уфимском государственном институте искусств на класс трубы. Мне хотелось играть именно на трубе – блестящем красивом инструменте, тем более я уже играл в пионерской дружине на горне. К счастью, моим педагогом стал легендарный Михаил Егорович Перфильев. Раньше великие педагоги института преподавали и в ССМШ, да и сама школа находилась в здании института. Нам повезло – нас окружала прекрасная творческая атмосфера. Все, с кем я учился, впоследствии стали известными музыкантами или педагогами мирового уровня. Сергей Чипенко, Минивалий Сафин, нынешний директор ССМК Ришат Сагитов, Ильшат Халилов, Азат Ханнанов, Ильдар Ханнанов, Олег Свистунов, Марс Ямалов... Мы все дружили. Слава Муртазин был мой друг, детство и юность провели вместе. С пианистом Булатом Азнабаевым, который открыл в Уфе джаз-клуб, сидели за одной партой в ССМШ, сейчас он известный офтальмолог. Уже после года занятий я стал играть в оркестрах, меня и папа приглашал к себе, и другие духовые оркестры, была прекрасная практика.

Каждый день я добирался в школу из Черниковки по 2 часа с пересадками, было очень тяжело. В 7 утра залезть в трамвай – это испытание не из лёгких: отрывались пуговицы у пальто, ручка у трубного футляра; но все равно энтузиазм, любовь к музыке помогали преодолевать любые трудности. Трамвай ходил до ул. Ленина (конечное кольцо, где сейчас каток у Гостиного двора) через весь город и бабушки всегда гоняли меня уступить им место.

- Первый ректор Уфимского института искусств Загир Гарипович Исмагилов открывал ССМШ как школу для одаренных детей со всей республики и, наверное, была возможность жить в интернате?

- Мои интернатские товарищи жили на 3-м этаже в общежитии на Пушкина, но мои родители хотели, чтобы я жил дома. Загир Гарипович вообще хотел меня отправить в Центральную музыкальную школу в Москву, но родители не согласились, так как не было средств.

А возвращаться после занятий надо было почти ночью. Мама давала мне по рублю в день, и я должен был на этот рубль умудриться прожить – проехать на транспорте и поесть. К примеру, тогда 106-й экспресс от гостиницы «Агидель» до «восьмиэтажки» стоил 25 копеек. Я старался хорошо учиться, был отличником или хорошистом, старался маму с папой не расстраивать. В ССМШ был очень большой стимул хорошо учиться: платили стипендию, и немалую, начиная с 8 класса – 15 рублей, это была большая подмога родителям.

Бывало, мы часто и на ночь оставались в школе, занимались на инструментах, готовились к урокам сольфеджио, гармонии. Требования были очень высокие и педагоги очень строгие, искренне благодарен им за это. Порой до 4-5 утра занимались, потом на стульчиках в классах спали, а в 8 уже начинались уроки. На больших переменах я бегал в институтский класс трубачей, тихо садился сбоку и слушал, как играют, занимаются с пианистами. В Уфу, в наш институт, тогда приезжали выступать лучшие музыканты страны, а нам, учащимся ССМШ, можно было бесплатно заходить в концертный зал слушать. Часто приезжали квартет Бородина, певец Александр Ведерников, прекрасные скрипачи, духовики, музыканты с мировым именем. Все концерты всегда проходили на самом высоком уровне и оставляли неизгладимые впечатления. Ты мог прильнуть к настоящему искусству, ощутить дыхание музыки и творчества. Как раз в те годы наша школа переехала в отремонтированное здание напротив, где раньше был роддом.

В Уфе была джазовая атмосфера

- Вы с детства увлекались только музыкой?

- У меня была еще одна страсть – хоккей. Хоккейная секция у нас была при заводе Синтезспирта, играли и во дворах в любую погоду. Но Перфильев строго сказал: выбирай. Потому что у меня периодически появлялись ушибы, синяки, то туда стукнут, то сюда, то уроки пропущу. Слава Богу, по губам не попадало шайбой. 

Еще в детстве отец меня с 4 лет брал на рыбалку в выходные. Машины не было, ходили пешком: в Черниковке, где стадион «Нефтяник», спускались по тропинке через парк Победы вниз, там кто-нибудь за трешку на лодке нас переправлял на другой берег и дальше шли на Ломоносовское озеро пешком несколько километров. С тех пор рыбалка – моя вторая страсть.

Я выбрал музыку, а может, музыка меня, и меня тянул джаз. Когда учился в 10-11 классах, начал тусоваться в училище, там в те времена была суперджазовая атмосфера. В Олимпиадном 1980 году мне было 16 лет, и дядя забрал меня на лето в Москву. Благодаря этой поездке у меня зародилась настоящая любовь к джазу, это и определило мою дальнейшую судьбу. Гиндулла меня водил на все репетиции оркестра Лундстрема – там в то время играли наш Слава Назаров на тромбоне, Александр Фишер на трубе. Брат Лундстрема Игорь солировал на теноре, в перерывах подходил ко мне и по-татарски со мной разговаривал. Когда оркестр Лундстрема базировался в Казани, он выучил татарский язык и чистейше говорил. А у меня еще тогда тоже язык был подвешен.

- Вы знаете родной язык?

- Конечно, я же каждое лето проводил в деревне у бабушки и дедушки. Мама родом из Ново-Балтачево Чекмагушевского района, папа – из Ново-Мусино Чишминского района. У меня слух-то джазовый, поэтому языки я быстро осваиваю. И сейчас могу легко всё вспомнить, если пожить в атмосфере.

- В советское время к джазу отношение было неоднозначное, его считали буржуазным искусством и критиковали. Как складывалось в Уфе?

- В советское время джаз в основном играли в ресторанах. Обычно музыканты разыгрываясь, первое отделение играли джаз, а как зайдет народ в ресторан, – сразу переходили на попсу, эстрадную музыку. Когда я вернулся из армии, мы с Олегом Киреевым бегали в гостиницу «Россия» послушать группу «Дустар», где они тогда работали. Заказывали водичку и слушали всё первое отделение.

Я постоянно, при возможности, забегал в училище, там мой дядя преподавал саксофон и играл на кларнете. Он был уникальным инструменталистом, безупречно читал с листа. Когда какие-то оркестры приезжали на гастроли, его приглашали, он сразу садился и играл, при этом у него был прекрасный звук. Как раз в это время в училище открылось эстрадное отделение. Там уже учился мой друг и гитарист Джалиль Мухаметшин, в подвале училища он меня учил играть джаз. Еще в школе на меня оказал большое влияние Рустем Амирович Хусаинов, он преподавал гармонию и сольфеджио и всегда звал меня с ним музицировать. Он давал мне джазовые ноты и аккомпанировал, а я восхищался: «ох, красота-то какая». Приходя в училище репетировать с Джалилем, я уже пытался что-то импровизировать, по-джазовому свинговать. Также часто собирались и часами джемовали дуэтом с пианистом Владимиром Купцовым, и у нас что-то получалось. Уже тогда меня приглашал поиграть в свой оркестр Геннадий Жебаров, и Георгий Маркоров подтягивал в училищный оркестр.

Я окончил школу с прекрасными показателями, в институт поступил легко, меня взяли практически автоматом. Все педагоги там в основном были те же, что и в школе. Когда на вступительных экзаменах по сольфеджио и гармонии писали диктант, меня сажали от всех отдельно, чтобы не дал списать. В институте по специальности я учился у Сагита Габдулбареевича Гайнуллина, царствие ему небесное, он тоже ученик Перфильева.

Я считаю, что хорошее классическое академическое образование очень важно. Это крепкая и опорная база для реализации творческих идей, профессиональной музыкальной деятельности. Музыка – это речь твоей души, она должна быть чистой, красивой, понятной каждому и доходчивой. Этому и способствует образование и дальнейшее самообразование музыканта, творческой личности. Импровизация, как наивысшее проявление творчества, является следствием многих сердечно-душевных процессов и здесь образование и культурный уровень играют огромную роль. А в джазе ещё необходимо наличие чувства свинга (без чего джаза нет), а также, как вообще в музыке, знание истории, исполнителей, стилей, теории. Музыкальной слух должен быть всегда на высочайшем уровне, так же как и наличие вкуса и интуиции. Быть музыкантом – это тяжелейший физический и душевный труд, непрерывный творческий процесс. Обо всём этом я постоянно говорю на уроках и мастер-классах.

В наше время джазом увлекались в основном фанатики и энтузиасты. Было очень мало информации, музыкального материала. Это сейчас так много доступной методической литературы, аудио и видеозаписей, видеоуроков. А у нас не было ничего такого. Даже аудиозаписи, пластинки были в очень ограниченном количестве. Переписывали друг у друга копии на кассеты, записывали по ночам джазовые радиопередачи с «вражеских голосов». Потом делали транскрипции на нотную бумагу, анализировали, пытались копировать, всё это играть. Жадно переписывали друг у друга от руки любую джазовую литературу. Так и учились. Вспоминаю случай, как я ездил в другой город, чтобы переписать вновь появившийся альбом. Магнитофон у меня был ламповый, катушечный, очень тяжёлый. Вот мне звонит мой хороший друг и говорит: у меня появился новый альбом Фредди Хаббарда. Я покупаю «кущтанащ», лечу на крыльях со своим магнитофоном к нему в Салават, а на улице мороз 30 градусов. Зато обратно еду такой счастливый…

Рустем Галиуллин и профессор Сагит Гайнуллин

С Олегом Киреевым мы познакомились на плацу

- История легендарной группы «Орлан» началась еще в годы учебы?

- Нет, после первого курса института меня призвали в армию – как раз нежданно вышел приказ Минобороны забирать всех студентов. Это был шок. В основном все студенты попали на службу не в оркестры, а в учебки. Я попал в Куйбышев (Самара) в пехотную часть и полгода провел с автоматом и гранатомётом. Там меня, благодаря судьбе, «вычислил» дирижер и забрал к себе в военный оркестр. Я всегда, всеми правдами и неправдами улучив момент, бегал в военный оркестр и тайком занимался на трубе. За это меня в роте строго наказывали, но я скучал по инструменту до слез! Потом, после «учебки» попал в этот оркестр и чуть позже встретил Олега Киреева. С Олегом мы познакомились на плацу, в сводном оркестре, во время подготовки к военному параду. Он играл на саксофоне, я на трубе, и вот ведь судьба - нас в «коробке» поставили рядом друг с другом! Слово за слово, и процесс пошёл! Уже потом во время увольнений я бегал в оркестр, где он служил, там мы репетировали, много рассуждали о джазе, играли блюзы, авторскую музыку Олега. Так и началось: мечты и планы…

В армии
Олег Киреев и Рустем Галиуллин в Куйбышеве, 1984
Рустем Галиуллин и Олег Киреев
В армии

Когда я приехал в Уфу в отпуск, Киреев уже работал в ресторане «Юрюзань» (он раньше демобилизовался), там мы сразу же устроили джем-сейшн. Позже наши мечты начали сбываться, реализовываться. Олег – генератор идей, прекрасный менеджер, организатор. Мы собрали ребят, таких же энтузиастов, в ансамбль, назвали «Орлан» – Олег&Рустем, так у нас и пошло-поехало. После армии я автоматически восстановился в институте, надо было завершить образование. В 6 утра мы собирались с «Орланом» и репетировали до лекций, которые начинались в 8 утра. Владимир Купцов был на фортепиано, Игорь Тишков на контрабасе, Сергей Тылибцев на барабанах. Энтузиазм был огромный, учились играть, импровизировали, анализировали, спорили. Сделали программу из джазовых стандартов и авторских произведений, Олег сочинял, Купцов тоже, я пытался делать робкие шаги в этом направлении. Мы занимались на базе БРОМА (Башкирское музыкальное объединение музыкальных ансамблей) на улице Ленина, где сейчас Сбербанк. Потом под свое крыло нас взяло министерство культуры, которое оплатило нам нашу первую поездку, когда мы в 1986 году впервые поехали на фестиваль в Куйбышев. Там у Киреева были связи: он, еще когда служил срочную службу, сумел собрать там состав из солдат и выступить на джазовом фестивале.

После успешного выступления в Куйбышеве нас начали часто приглашать организаторы из других городов страны, и мы поехали по Советскому Союзу, по союзным республикам, по всем знаковым фестивалям. Чуть позже выступали на фестивалях и концертах в городах Польши – Кракове, Варшаве. Это была первая «заграница». В 1989 году на фирме «Мелодия» у нас вышла первая пластинка «Башкирские легенды», которая очень быстро и хорошо раскупалась, поэтому «Мелодия» сделала дополнительный выпуск альбома. До сих пор у меня эта пластинка хранится как реликвия.

В те годы мне приходилось много работать, преподавать в школе, в училище, в оркестрах, в народных коллективах. Моя жена пианистка, ее после окончания института туда же взяли работать аккомпаниатором, у нас родился ребенок. Уже вовсю грянула перестройка, всё вокруг стало разваливаться. Несмотря на большое количество работ, платили мало, и мы постоянно жили в долг. Спасибо родственникам, что помогали, как могли. Большинство музыкантов, чтобы выжить, пробовали себя в разном бизнесе. Меня это тоже не обошло, даже машины гонял из Европы. Но музыку никогда не оставлял и не предавал, она мне за это всегда давала шанс, протягивая руку и указывая верный путь. В тот период в Уфе впервые образовался симфонический оркестр «Шарк» (теперь Национальный симфонический оркестр Республики Башкортостан). В первый состав коллектива, в группу трубачей, прослушались и прошли я, Роман Рафальсон, Костя Сергеев. Помню, что мы играли «золотой» классический репертуар – Мусоргского, Чайковского... Специально к презентации оркестра Салават Низамутдинов написал Пьесу для трубы с оркестром, в которой попросил солировать меня. Успех был потрясающий! Вообще, на телевидении и радио сохранилось много записей тех лет с моим участием с различными коллективами.

Валерий Шахов  Рустем Галиуллин и Олег Киреев
Валерий Шахов
"Орлан"
Рустем Галиуллин и Олег КиреевФото:Валерий Шахов

В Таиланде играл для короля, принца и принцесс

- Как получилось, что вы решили уехать работать за границу, в Таиланд?

- В 1990-е годы первыми уехали музыканты ансамбля «Дустар». Трубач Александр Решетников занимался бизнесом, у него были связи в Таиланде – он сделал контракт, и они всем составом уехали. Потом и мы, орлановцы, почти всем составом (Киреев уже работал в Москве), благодаря пианисту Игорю Сучкову, его организаторской энергии, тоже решили поехать попробовать, почему нет. Состав был такой: я, Игорь Сучков, Олег Янгуров, Рустем Каримов и к нам, орлановцам, присоединился певец и гитарист Сергей Шикалов. Я сначала поехал в Таиланд на три месяца с мыслями подзаработать, потом планировал отправиться в Европу. В Европе тоже наши ребята работали – братья Шапко, Сергей Остроумов, царствие ему небесное. Сначала мы уехали без семей, но нам всё понравилось и мы решили остаться поработать подольше. Позже я нашел работу пианиста супруге, и она приехала ко мне в Бангкок с ребенком.

И так получилось, что мы 20 лет провели в Бангкоке – с 1994 по 2014 год. Король Таиланда Рама IX сам был джазмен, играл на трубе и саксофоне, фортепиано, был замечательным джазовым композитором. Мы еще Рамиля Медярова подкалывали, что он Рама X. Они до сих пор живут и работают там – Рамиль, Марат Юлдыбаев, Игорь Сучков, Юрий Шемагонов. Джаз в королевстве был всегда под патронажем королевской семьи. Только в одном Бангкоке ежегодно проводилось 3-4 джазовых фестиваля, куда всегда приглашались мировые звезды и мы, уфимские музыканты, тоже постоянно участвовали в выступлениях. Традиционно звёзд приглашали на джем-сейшны для короля в Королевском дворце. Это были закрытые мероприятия, там сам король выходил поиграть со звёздами. Я много раз на торжественных мероприятиях играл перед королем, принцем, принцессами, они все поклонники джаза.

Вначале у нас было элементарное выживание, очень тяжело, авторитет завоевали постепенно. Играли в джазовых клубах, отелях, ресторанах, участвовали в концертах, фестивалях. В то же время набирались огромного опыта, так необходимого для дальнейшего развития. Жилье всегда снимали, с этим проблем не было, там можно найти на любой вкус. Зарплаты были достойные. Сына вырастили, нормально жили. Путешествовали, когда могли, летом приезжали в Россию, навестить родителей и родственников.

Я часто специально прилетал из Таиланда в Уфу и Москву по приглашению Олега Киреева. Это и выступления по стране на фестивалях, в клубах в Москве, с «Орланом» в Башгосфилармонии на сольных концертах и фестивале «Розовая пантера». Тогда мы с «Орланом» записали второй альбом, более фанковый, и моя композиция с этого альбома «Куваш купере» регулярно, уже много лет звучит на Радио JAZZ FM.

Кроме этого, я выезжал работать по контрактам в Китай, Гонконг, Сингапур, китайские города Шанхай, Пекин. Помимо того, что мне посчастливилось много работать и общаться с Маратом Юлдыбаевым, Геной Калининым, Евгением Чистяковым, у меня сложился интересный большой опыт работы со многими музыкантами-иностранцами мирового уровня – американцами, итальянцами, немцами, англичанами, австралийцами, кубинцами, ездил выступать по приглашению в Америку. Часто в Бангкок приезжали мировые звезды и приглашали меня на выступления. Эти события сильно повлияли на мое творчество и были знаковыми для меня – репетиции, концерты, общение, сейшны – всё это имеет огромное значение для творческого и профессионального развития. Например, мировые звёзды, такие как гитарист Брюс Форман, с которым я играл четыре концерта, или  барабанщик Бобби Дарем, который долгие годы работал с Оскаром Питерсоном, он меня тоже приглашал на серию концертов – комплименты и пожелания таких музыкантов я всегда бережно, с любовью храню в своём сердце.

Также в это время я стал членом Международной гильдии трубачей и Гильдии трубачей Таиланда. Участвовал в конференциях гильдий, как член жюри, ведущий джем-сейшнов и солист в различных коллективах.

Можно сказать, что я внёс вклад и в развитие тайской поп-культуры, часто выступая с поп-звёздами на самых топовых площадках, а также участвуя в студийных записях их многочисленных альбомов. Также сделал для них немало аранжировок, и звуки моей трубы можно часто услышать по тайскому радио и ТВ, как импровизации, так и в группах духовых. Думаю, есть чем гордиться.

- Помимо выступлений вы еще и преподавали в Таиланде?

- Да, конечно, и много преподавал, обучал азиатских, американских и европейских студентов в международных школах и в топовых университетах. Сначала классику, потом у них открылись джазовые отделения в трех университетах. Обучение шло по международным стандартам и программам, на английском языке. Мой английский изначально не был столь хорош, но когда постоянно общаешься с американскими, европейскими музыкантами, то уровень владения языком быстро растёт, тем более когда имеешь джазовый слух. Ну и самообразование, учебники в помощь, кинофильмы на английском.

- Какой в Таиланде был уровень музыкальной культуры? Такой же, как у нас?

- Нет, в то время классический и джазовый уровень был низкий. Просто были тайские музыканты, которые могли себе позволить учиться в Европе, Америке и возвращались в Таиланд, но тогда их в Бангкоке было немного. Так что нам выпала честь быть одними из первых, кто создавал там образовательную базу, джазовую атмосферу.

- Вы, наверное, и башкирские, татарские традиции внесли в развитие местной музыкальной культуры?

- Не так много, конечно, у них свои народные традиции очень сильны и на высочайшем уровне поддерживаются, но мы всегда старались обязательно сыграть что-то и наше, на фестивалях и концертах, и это вызывало у слушателей огромный интерес и любопытство, восхищённые отзывы и бурную положительную реакцию, а у нас чувство гордости за родную культуру.

- Как в Таиланде устроилась ваша семья? Сын тоже учился музыке?

- Супруга все годы проработала в Камерном оркестре, она суперконцертмейстер, аккомпанировала многим мировым звездам – певцам, скрипачам, духовикам. Когда кто-то знаменитый приезжал, всегда сразу звонили ей, приглашали, она прекрасно читает с листа, ей даже предлагали работу в «Метрополитен Опера», она также много преподавала. А сына мы сами учили музыке только дома. Не очень хотели, чтобы он становился музыкантом, играл только for fun – для себя, для удовольствия. Музыку он очень любит, имея прекрасный слух, играет, быстро всё подбирает. Сын, повзрослев, сам сделал выбор и, к счастью, стал программистом.

- Инструмент в Таиланде у вас был тот же, который отсюда увезли?

- Вначале да, был мой старенький. Но потом, когда я уже накопил, то купил свой первый отличный инструмент, он до сих пор хранится у меня как память, и иногда играю на нём.

- А сколько труб за всю жизнь скопилось?

 - У меня в коллекции накопилось штук 10 труб. Что-то лежит в Уфе, что-то в Москве. Ещё с тайских времён я эндорсер – артист фирмы Поля Мориа, тоже есть пару инструментов от них, пропагандирую, друзьям и студентам показываю и демонстрирую, многие приобрели такие.

В 2014 году основные контракты в Таиланде у меня закончились, и  я вернулся на родину. Королевский университет Махидол в Бангкоке, где я преподавал последние 10 лет, не хотел меня отпускать, очень там огорчились моему отъезду. Это известный в мире университет с базой мирового уровня, который постоянно проводит и джазовые фестивали, там есть свой студенческий городок, свой огромный концертный зал, всё суперсовременное.

- В нашей стране система музыкального образования всегда была ориентирована на западно-европейскую музыку, азиатская музыка совершенно не изучается. Что вы можете рассказать о музыке тех стран, в которых работали?

- Их музыка очень похожа на нашу – башкирскую, татарскую. В принципе, вся мировая музыка в разной степени основана на пентатонике, и джаз не исключение. Просто добавляется одна нота и получается блюзовый лад. В тайской музыке, например, полчаса на каком-то характерном риффе может звучать один аккорд, и на таком аккомпанементе разворачивается бесконечная медитативная кружевная импровизация, основанная на пентатонике. Эта народная музыка, большей частью импровизационная, объясняет огромное количество джазовых музыкантов в стране и любовное отношение к джазу.

Неоспоримый факт, что уфимские джазовые музыканты успешно самореализовываются и работают по всему миру. Я изучал этот феномен. По моему мнению, одна из главных причин, почему у нас из Башкортостана вышло столько джазовых музыкантов, – среда, из которой созревают неиссякающие таланты, ведь народная музыка всегда витает и звучит вокруг, повсюду. Это и ТВ, и радио, и интернет, и выступления артистов на всех площадках, на всех мероприятиях. И в нашей народной музыке очень много импровизационности – возьмите, к примеру, любого баяниста, кураиста филармонии, которые аккомпанируют певцам, все эти переливы, вариации, опевания, мелизматика. Раньше в каждой деревне был баянист или играющий на тальянке самоучка, и у них есть чему поучиться. Курай, баян, тальянка – всё это связано с импровизацией. Помню, в нашем детстве было только два телеканала: центральный из Москвы и башкирский, и на нем постоянно шли концерты башкирской музыки. Фарида Кудашева, Ильфак Смаков, Рамазан Янбеков… На радио то же самое, в деревнях были радиоблины с одним башкирским каналом, откуда лучшие мелодии лились бесконечно. Это как родник, который питает творчество, народная музыка питает любой стиль. Как великий Глинка говорил: «Музыку создает народ, мы, композиторы, только аранжируем».

Валерий Шахов  Music town - состав, которым  выехали в Таиланд в 1994 году
Music town - состав, которым выехали в Таиланд в 1994 году Фото:Валерий Шахов

Свой опыт хочу передать Родине

- Как и почему вы приняли решение вернуться на родину?

- Основные причины – ясное ощущение окончания огромного жизненного и творческого периода, логически и естественно возникшая потребность что-то поменять, чувство выполненной миссии, да и ностальгия тоже. Родина тянула, да и накопленный огромный опыт хотелось передать родине. Начали прорисовываться конкретные перспективы с «Орланом», да и мамы наши заметно стареть начали, пап уже не было, а с мамами очень хотелось пожить рядом, позаботиться и поухаживать. Сына вырастили – он получил образование, самостоятельно начал жить и работать. И еще для меня лично в Таиланде – климат становился тяжелым для здоровья. Это же влажные тропики, сезон дождей месяцами может длиться. Там в то время тоже с ситуацией всё менялось, постоянно происходили какие-то революции. Сначала я вернулся в Москву, два года оттуда постоянно летал в Уфу.

И тут как раз с «Орланом» пошло движение. Помните, мы приезжали с «Дустаром» на «Розовую пантеру» и совместно выступали в филармонии? Уже потом «Орлан» пригласили в штат филармонии и мы пять лет активно и прекрасно проработали. Прежде чем вернуться в Уфу, я постоянно прилетал из Москвы, мы ездили с концертами по республике, в филармонии давали один большой концерт в месяц. Ежегодно выступали с «Орланом» на «Розовой пантере» и постоянно с большим успехом гастролировали по стране, по джазовым фестивалям, выступали в Кремлевском дворце, долетали даже до Владивостока и Архангельска, везде представляя нашу республику фирменной джаз-фолк программой. Также с этой же программой выступали на крупнейших фестивалях в Европе и на международном джазовом форуме-фестивале Jazz across borders в Санкт-Петербурге. Кроме этой программы делали в филармонии множество других: и музыка кино, и музыка великих исполнителей и композиторов, и авторские концерты, и посвящения. Огромный концерт с посвящением Гершвину сыграли в ГКЗ «Башкортостан». Тогда же мне присвоили звание заслуженного артиста Башкортостана.

Когда я вернулся в Россию, в Москве я сразу попал в Эстрадно-симфонический оркестр под управлением Андрея Балина, потом работал в оркестре «Фонограф» Сергея Жилина, биг-бэнде Георгия Гараняна, ансамбле «Мелодия» Гараняна и в других коллективах. Параллельно преподавал в музыкальной школе, работал в жюри конкурсов.

Позже я, как искренний патриот своей родины и всего, что с ней связано, после работы в Москве решил вернуться в Уфу, работать в филармонии и преподавать в училище искусств, в 4-й музыкальной школе. С «Орланом» в филармонии у нас были также прекрасные детские концерты, которые я научился вести как музыкальный лектор. Эта идея давно витала в воздухе, я еще в Москве занимался этим проектом с оркестром. Я сделал джазовые аранжировки популярных детских песен для нашего состава «Орлана», концерты проводили в веселом формате: после представления инструментов дети приглашаются на сцену, музицируют с нами, все всегда уходили счастливые. На самом деле это очень хороший проект для детей и женщин-будущих матерей. Были прекрасные концерты и с песочной анимацией. Дополнительно я с большим удовольствием и энтузиазмом регулярно работал в Уфимском джаз-клубе с собственными проектами и в составе джаз-бенда Ирины Остин.

- Разговаривая с вами, обратила внимание, что голос у вас явно певческий…

- Благодаря роду деятельности, голос и речь у меня уже теперь поставленные, ведь я постоянно ещё и веду концерты, мастер-классы, читаю лекции, иногда пою для себя. Когда в Башкирию каждый год летом приезжаем отдыхать, на Павловке в Караидельском районе рыбачу и пою от души! В Таиланде этого не хватало, на море, конечно, рыбачили частенько с Сергеем Шикаловым, но это совсем другое, не моё.

Во время преподавания нужно быть психологом

- Сейчас вы вновь вернулись к преподавательской деятельности. Как вас пригласили работать в Москве?

- Это, видимо, судьба... Мне однажды позвонили из Москвы профессора и предложили преподавать в Российской академии музыки им. Гнесиных, я даже не ожидал. Они, оказывается, прекрасно знали меня не только как исполнителя, но и, что важно, о моем огромном опыте преподавания. Мы ведь за границей работали по американской системе преподавания Berkley School, это самая лучшая программа джазового образования в Америке, да и, пожалуй, в мире. Конечно, у меня это всё в голове, плюс у меня есть собственная оригинальная система преподавания. Честно говоря, ученики мои всегда были с наивысшими оценками и играющие. Теперь мои ученики на другом конце света круто играют и преподают на моём месте следующим поколениям, своё знамя я спокойно передал в надёжные руки.

Так вот, для начала меня пригласили в Москву в Академию провести мастер-класс, где собрались все профессора, студенты, вся кафедра. Всё прошло замечательно, я не ударил лицом в грязь, после этого меня единогласно утвердили и я сразу же окунулся с головой в работу, сейчас у меня полная нагрузка.

Это моя любимая работа – я доцент, веду джазовую трубу на кафедре инструментального джазового исполнительства, импровизацию, ансамбль. У меня три состава по классу Ансамбля, работаем очень активно, показывая прекрасные результаты. Пошли первые конкурсы всероссийские и международные, мои студенты лауреаты, меня начали часто приглашать работать в жюри. Студенты у нас замечательные, для учебы отбирают лучших со всей страны. РАМ им. Гнесиных – одно-единственное аккредитованное классическое высшее учебное заведение с джазовым образованием. Конечно же, оно всегда было, есть и будет лучшим в стране и главным центром обучения джазу. Для меня огромная честь работать там вместе с такими людьми-легендами, как Игорь Бриль, Валерий Гроховский, Александр Осейчук, Анатолий Кролл.

- Мне кажется, вы очень хороший преподаватель, добрый, но в меру требовательный. Какие у вас есть педагогические секреты? 

- Да, так говорят, надеюсь, это так. Во время преподавания, помимо всего, нужно быть в первую очередь психологом. Обычно пол-урока уходит на беседы, нужно верно направлять и мотивировать, здесь очень важен индивидуальный подход. Вот в детской музыкальной школе, я считаю, задача номер один у педагога – привить ребенку любовь к музыке и создать атмосферу праздника. Если нет любви к музыке, вообще не стоит за это браться. Мне с детьми тоже очень интересно, важно зажечь их, чтобы глаза засверкали. Ученики меня любят, и я их люблю и спрашиваю с них, как со своих детей. Когда ты видишь весь процесс, чувствуешь его, то открываешь юному музыканту бесконечный мир.

Студентам для их же пользы важно откровенно говорить, какие есть недостатки и на что обратить внимание, кого слушать и кем из великих исполнителей заболеть. Сейчас у студентов такое количество доступной информации, нелегко самостоятельно найти ориентиры. Основная задача для нас, педагогов, направить их в правильное русло. Есть столпы, легенды, памятники, на них надо опираться, на то, что формирует твой звук, твой исполнительский язык, твой слух, твой вкус. Если у тебя нет вкуса, ты в чём-то не разбираешься, не отличаешь хорошее от плохого – значит, ты себя не можешь проанализировать, разобрать по косточкам свои недостатки и достоинства, чтобы развиваться дальше. Мало того, по импровизации музыканта я даже могу определить его характер.

Скоро пять лет будет, как в Москве работаю. Мы с педагогами-единомышленниками организовали Гнесин-джаз квинтет. Когда есть время, ездим, выступаем с большим успехом по филармониям страны. Сейчас работаю уже над второй частью моего учебно-методического пособия «Джазовая труба». Как у солиста, у меня много предложений участвовать в различных проектах, есть и свои проекты, как, например, моё Трио романтического джаза, который я продвигал, ещё работая за границей и в уфимском джаз-клубе, а теперь регулярно выступаю с ним в Москве, в лучшем джаз-клубе города «Эссе». Часто приглашают в другие города выступать солистом с филармоническими оркестрами, давать мастер-классы. И знаете, я всегда испытываю чувство гордости за мою родину, когда меня объявляют как заслуженного артиста Республики Башкортостан.

- Рустем Ханифович, вы очень многогранный человек. Музыкант и педагог, ходячая энциклопедия знаний…

- Да,  действительно, опыт набран огромный, да и характер у меня дотошный, мне нужно всегда докопаться до корней, до истины, такая от рождения страсть к знаниям, к анализу прошлого и настоящего. Ведь история – это наши корни. Незнание истории всегда чувствуется у людей, особенно музыкантов. Как, например, музыкант может не читать, не ходить в музей, не разбираться в живописи, в искусстве?!

После того, как я на всероссийской конференции успешно выступил с докладом об истории джаза в Уфе, у меня появилась мечта – написать книгу об истории джаза в Башкирии за 100 лет, как и откуда всё происходило, об истоках и какие удивительные люди стояли за этим. Всё это с моими личными воспоминаниями, размышлениями о музыкальной жизни и джазовой атмосфере в Уфе, в Башкирии, об интересных людях. Уфимская джазовая школа всегда ценилась и ценится в России, а теперь и за рубежом!

- Сейчас в деятельности группы «Орлан» наступил некий перерыв. А что вы думаете о будущем, может, еще третье пришествие будет?

- Почему нет, конечно, будет! Творческий перерыв закончится и полёт продолжится дальше. Ведь это факт, что наши концерты проходили всегда и везде, а особенно в родной Уфе, замечательно и на высочайшем уровне. «Орлан» все помнят и всегда ждут, он никуда не делся! А ведь ещё хочется так много хорошего и прекрасного сыграть и сотворить!

- Будем ждать и надеяться. Большое спасибо за интересную беседу!

Автор:Лейла Аралбаева
Читайте нас в