Уроки недели: почему школьники становятся опасны?

– Две прошедшие недели стали для системы образования нашей республики и страны в целом одной из самых напряжённых за последние годы. И дело тут не в отдельном регионе — на мой взгляд, мы видим системную историю, которая вызвана многими факторами — и последствиями нашей стремительно меняющейся жизни, и проблемами взаимоотношения «отцов и детей», и результатами медиатизации нашей жизни, и просто отдельно взятыми эксцессами, предсказать и спрогнозировать которые невозможно.

Всякий раз подобные кейсы потрясают общество, и оно начинает во всём винить государство — в отчуждении, в необеспечении мер безопасности, в несовершенствах системы образования и прочее. Госдеятели, в свою очередь, перекладывают вину на компьютерные игры, размывание идентичности и ценностей, учителей, которые недосмотрели. При этом в роли жертвы в общественном дискурсе выступает и сам ребенок, и его родители, и пострадавшие, и дети, которые оказались свидетелями этого, а виноватыми — неустановленный круг лиц (Запад, государство, соцсети или игры). Мы в этих дискуссиях тонем, а потом получаем очередные случаи.

Так почему подростки идут на такое? Расставлю несколько исключительно персональных акцентов.

Первое, надо помнить, что решаются на такое сами дети, а до 18 лет ответственность за них несут родители. Забывать об этом не надо, но и устраивать публичное распятие — тоже. Здесь важно понять не столько механику нападений, сколько их социально-психологическую подоплёку. Когда школьник закрыт в собственных чувствах и эмоциях — а такие случаи всё чаще описываются родителями как «он замкнулся», «не делился переживаниями» — это может быть следствием сочетания нескольких факторов: недостаточной эмоциональной зрелости, поддержки, буллинга или тревог, связанных с самооценкой и ощущением собственной значимости.

Современные подростки живут в условиях резкой конкуренции, ранней диджитализации и высоких ожиданий со стороны взрослых. С одной стороны, им с детства достается всё и в изобилии, с ними возятся, нянчатся, они редко в чем-то нуждаются. С другой стороны, внезапно среда изобилия и повышенного внимания привела к обратному эффекту — отчуждению и «выгоранию» уже в детском возрасте. Они привыкают к тому, что многое в их жизни даётся очень легко — готовые домашние задания через нейросеть; любая информация — за пару секунд в интернете; техническая новинка — от родителей; миллионный грант без каких-либо прежних заслуг, реальных социальных эффектов и отчётности — пожалуйста; любая одежда, товар — за пару дней через маркетплейсы. Дети забивают свою повседневность быстрым дофамином, развлечениями, роликами, конкурсами, имитационными проектами, должностями и статусами (молодёжный президент, молодёжный советник, молодёжный министр, молодёжный депутат). Все хотят им понравиться — родители, учителя, политики, общественные деятели, заигрывают с ними, придумывают им всё новые инструменты самореализации и возможности проявиться.

Этим дети замещают необходимость задуматься о себе, своих сильных-слабых сторонах, траекториях жизненного и карьерного пути, а те, кто не попадает в мейнстрим — оказываются внутренними изгоями, не принимаемыми средой. В результате мы получаем людей, которые привыкают к статусу ребенка, который хочет только развлекаться и не нести ни за что ответственность; привлекать к себе внимание и ощущать, что мир ему всем должен. А кто виноват? Говорят, школа была стрёмная, университет не научил, родители недосмотрели, государство не создало условия. И выходить из этого состояния не хочется, в нём комфортнее, а все вокруг да и ты сам от себя требуешь только успешный успех уже к 18 годам.

Вот ребёнок идёт реализовываться в медиасреду, думает, что там спокойнее, безопаснее, уютнее и проще — вон же сколько богатых и знаменитых там. Только вот медиасреда очень агрессивная — тотальный негатив и в новостях, и в комментариях, и в общении между собой. Сперва это интересно и необычно, но потом снова отталкивает — человек запирается в маленьких чатах, каналах, где вроде все свои. Но и здесь срабатывает тот же принцип, что и в жизни: лайки и репосты превращаются в «оценку», а отсутствие одобрения — в переживание собственной ненужности. В условиях таких внутренних напряжений даже относительно небольшие провокации — непоставленный лайк, насмешки в классе, ощущение непонимания со стороны сверстников, осуждения в комментариях — могут перерасти в кризис идентичности и привести к крайней, деструктивной форме самовыражения.

Если прежде бы выразилось такое в локальном событии — пострадал бы младшеклассник, случайный прохожий, местная мусорка, то медиасреда требует в их понимании современных решений — сформировать для своего деяния максимальные охваты, собрать «лайки» и «репосты» как никогда. Вот тогда-то, думает он, меня действительно оценят и услышат, ломая жизнь и себе и окружающим.

Роль государства

Государство не может не сделать никого любимыми, счастливыми, наполненными и успешными. Роль государства — формировать для этого базовый и материальный минимум, который позволит уже тебе самому на этой почве расти. Например, значительные инвестиции в строительство и модернизацию школ, колледжей и вузов (программы последних лет), включая открытие крупнейшей школы в ПФО в Уфе на этой неделе и строительство кампусов — это основная задача государства, его поле применения.

Однако наличие современной инфраструктуры само по себе не гарантирует благополучия. Без системной, глубокой работы с подростковыми группами, семейной поддержки и развития эмоционального интеллекта у детей, образовательная среда остаётся, по сути, лишь физическим пространством, но не сообществом. Наконец-то после этих инцидентов заговорили о расширении штата психологов и их роли. Это действительно шаг в правильном направлении, но он должен стать частью более широкой стратегии. Психологи должны быть не только в каждой школе, но и активно интегрированы в педагогическую и воспитательную деятельность: общаться с учениками, учителями и родителями, выявлять первые признаки дистресса, помогать подросткам выстраивать здоровые отношения внутри класса и с самим собой. Именно коммуникации, навык здорового и эмоционально-зрелого общения — ключевая компетенция XXI века. В этом отношении очень правильную модель показал Радий Хабиров, поехав лично разговаривать с иностранными студентами на понятном им языке, без переводчиков во всех смыслах.

Что ещё может государство? Снизить агрессивность в медиа, уровень ненависти к окружающим — да, но не путём бесконечных запретов, а своевременным решением проблем, примером зрелых коммуникаций. Что касается усиления мер безопасности, то у меня к ним двоякое отношение. С одной стороны, они нужны, но мы видим, кто зачастую нас охраняет — глубокие пенсионеры либо люди, кто идёт туда от безысходности. С другой стороны, если мы на каждом входе будем проводить досмотры, проходить только по пропускам, видеть вооруженных охранников, которые будут общаться с нами как с потенциальными преступниками — напряжения и ощущения небезопасности будет только больше. Я сам работаю в вузе, где усилены меры охраны, и сталкиваюсь с этим очень часто — тем, как общаются охранники с сотрудниками и студентами (презрительно и на «ты»), формируя чувство вины, что ты сюда пришёл, портя настроение на пару дней. При этом, в случае необходимости или ситуации, где требуется их участие — они, как правило, ни за что не отвечают и ничем помочь не могут. Такая ситуация, как мы видим, тоже мало спасает нас от подобных инцидентов.

Так что проблема не решается только новой школой или охраной. Нужны комплексные меры: современные образовательные пространства, включающие психологическую поддержку, актуальные программы работы со школьными коллективами, доступные ресурсы для родителей и учителей, которые помогают распознавать тревожные сигналы. Кроме того, важно развивать программы наставничества, вовлекать старших студентов вузов, волонтёров и тренеров в работу с подростками. Опыт зарубежных стран показывает, что программы, основанные на взаимной поддержке и развитии навыков эмоциональной регуляции, существенно снижают уровень агрессивного поведения и укрепляют чувство принадлежности к общественному пространству.

Образовательные инвестиции, которыми щедро наполнена повестка последнего года, — это тоже шанс на изменение подхода к воспитанию и образованию. Но этот шанс будет реализован только тогда, когда каждый будет брать ответственность за себя и свои поступки — взрослый готов услышать ребёнка не только в словах, но и в молчании; подросток — в признании свой уязвимости. Нужна не только охрана от внешних угроз, но и психологическая безопасность, понимание, внимание и поддержка.