До выборов Главы Республики Башкортостан осталось

Рустам Шайхутдинов: Мои связи с Уфой не прерываются

УФА, 21 мар 2019. /ИА «Башинформ»/.

Пианист, общественный деятель, телеведущий Рустам Шайхутдинов дал интервью агентству «Башинформ». Заслуженный деятель искусств Республики Башкортостан, кандидат искусствоведения, лауреат Государственной премии им. Шайхзады Бабича, профессор, заведующий кафедрой фортепианного искусства Московского государственного института музыки имени Альфреда Шнитке, Рустам Шайхутдинов родился и работал в Уфе, два года назад переехал работать в Москву. С нашим успешным земляком побеседовала журналист Лейла Аралбаева.

На 99% предложений жизни надо отвечать «да»

Корр.: Твоя творческая карьера прекрасно развивалась в Уфе: заведующий кафедрой, профессор главного творческого вуза республики, организатор фестивалей, концертов, телеведущий. И вдруг несколько лет назад ты внезапно сменил место жительства и работы.

Р.Ш.: Действительно, в Уфе я проработал много лет, почти 13 лет возглавлял кафедру специального фортепиано Уфимского государственного института искусств имени Загира Исмагилова. За это время было сделано немало, из моих студентов выросли замечательные исполнители и педагоги. Мы плотно сотрудничали с пианистами республики на разных уровнях – училища, детские музыкальные школы. За эти годы организовали много концертов, конкурсов, мастер-классов, приглашали больших музыкантов. Те концерты, которые проводились в Шаляпинском зале, – это уже история, которую я вспоминаю с невероятной теплотой. Всем этим я занимался с огромным желанием. Знаю, что сегодня многим моим коллегам и нынешним студентам этого не хватает.

Но жизнь так складывается (и не только у меня, но и у большинства), что сегодня человек гораздо в меньшей степени, чем это было в ХХ веке, привязан к определенному месту жительства. Особенно это касается представителей творческих профессий, музыкальных педагогов, которые кочуют из города в город, из страны в страну, имеют контракты. Было бы неправильно отказываться от поступающих предложений. Каждый новый поворот судьбы дает новые возможности для реализации и даже те проекты, который ты делал где-то, перенесенные на новую почву, начинают играть новыми красками. В Уфе мы раз в два года делали фортепианный смотр музыкальных училищ республики, были номинации солистов и фортепианных ансамблей. Теперь на базе института имени Шнитке мы проводим сходный по формату Открытый смотр-конкурс фортепианных отделов ДМШ и ДШИ Москвы «Выпускник». К нам приходят учащиеся выпускных классов, которые планируют поступать в колледж МГИМ. Мы с ними знакомимся, они знакомятся с нами, с нашим залом, роялями, профессурой.

Уверен, что «небесная канцелярия» знает гораздо больше и лучше нас, какими путями нас надо вести. И практически на любые предложения жизни надо отвечать «да». Поэтому, когда появилась возможность поработать Москве, я согласился. Но рад, что контакты с Уфой продолжаются, и я по-прежнему остаюсь профессором Уфимского института искусств – у меня есть небольшая нагрузка, которая касается работы с магистрантами, ассистентами-стажерами, работы над их выпускными квалификационными работами. Поэтому ни формально, ни душевно мои связи с Уфой не прерываются.

Корр.: Недавно в США прошли твои концерты и мастер-классы. Расскажи, как это было.

Р.Ш.: Несмотря на интенсивный концертный график, ранее я не бывал в США. Первый визит в новую страну – это всегда особый интерес, надежды. Мои ожидания оправдались, получил сильное впечатление от страны, ее атмосферы, людей – очень искренних, непосредственных. Концерт был организован Международной Академией музыки города Хьюстона в сердце Америки – Техасе. По просьбе организаторов программа была русской – музыка Рахманинова и Метнера. Две знаковые фигуры ХХ столетия, в особенности, конечно же, Рахманинов, объединяют русскую и американскую культуры. Рахманинова американцы очень любят, считают своим композитором, поскольку он значительную часть своей жизни провел в США и похоронен там. Но, конечно, по духу он абсолютно русский композитор.

Я отыграл сольный концерт, после которого подходило столько людей, признававшихся в любви к русской культуре, России, музыке, литературе, называли наших композиторов и писателей, просили ноты. Играл транскрипции романсов Рахманинова, в том числе выполненные современными пианистами – это не столь широко известный репертуар, многих он заинтересовал, просили ноты. Мастер-классы прошли и в академии, и в открытом формате с публикой – в галерее Кавай (там около 40 роялей великолепного класса!). Уровень американских студентов разный. Есть слабые, которые занимаются для себя, есть хорошие с серьезным репертуаром. Могу с гордостью констатировать, что фундаментальность и широта охвата российского музыкального образования – это не пустые слова, мы действительно даем фундаментальную, многоаспектную базу. Американцы, с которыми я занимался, пианистически были хорошо подготовлены, техничны, но главная их проблема – весьма ограниченные знания стиля, особенностей музыкального языка того или иного композитора, особенностей интерпретации выдающихся пианистов. А мы привыкли, что наши студенты знают и симфоническую музыку, и историю создания сочинений, сравнивают различные редакции, исполнительские прочтения...        

После мастер-классов меня пригласили провести для американских студентов летнюю творческую школу, которая состоится в Праге в июне этого года. Надеюсь, что будем творчески дружить и дальше, а польза и интерес, обмен культур будут взаимными.

Корр.: Ты всегда полон невероятной созидательной энергии. Ты таким родился или это результат тщательной работы над собой?

Р.Ш.: Энергетика – это сочетание многих факторов. Это, прежде всего, наследственность, мои замечательные родители, папа Раджап Юнусович (известный баянист и педагог Раджап Шайхутдинов – ред.), который славен своей невероятной энергией и кипучим темпераментом. Это и мои замечательные педагоги: Алла Федоровна Зуева, Игорь Дмитриевич Лавров, Михаил Юрьевич Кочуров и Мария Степановна Гамбарян, каждый из которых повлиял на меня по-своему, дал мне очень много, и я им очень благодарен. У каждого из них есть невероятный энтузиазм в отношении к своей профессии. В моем случае, видимо, это сочетается еще и с житейским энтузиазмом, моей внутренней потребностью что-то придумывать, реализовывать, что-то делать с учениками, куда-то ехать, учить новые программы. Вспоминаю, что на первом курсе, когда я только поступил в Гнесинскую академию, Мария Степановна подарила мне пластинку прелюдий Дебюсси, где написала: «Дорогому Рустику с пожеланиями сохранить свой энтузиазм хотя бы до пятого курса». Прошло гораздо больше лет, а энтузиазм, к счастью, не иссякает! У каждого человека свое ощущение жизни – у меня очень позитивное, радостное и созидательное. Профессия музыканта даёт столько возможностей для общения, открытий и радости творчества, что всё это вольно или невольно переносится в повседневную жизнь, изменяя её, выводя на иной уровень.

«В Москве сам воздух учит»

Корр.: Расскажи о том, как ты учился в Москве. Трудно было становиться самостоятельным в огромном городе после полной родительской заботы уфимской жизни?

Р.Ш.: Учеба в Москве – особая страница в жизни каждого человека, каждого музыканта. Москва, как и любой очень крупный культурный центр, имеет свою неповторимую ауру, атмосферу. Как бы замечательно не учили в других учебных заведениях, невозможно перенести туда Большой театр, Третьяковскую галерею, Большой зал консерватории, всех тех выдающихся музыкантов-современников, которые работают в Москве. Когда к нам приезжают поступать из регионов, в том числе из Башкортостана, абитуриенты сразу бегут на концерты, выставки. Как говорил один мой мудрый старший друг, «в Москве сам воздух учит». Ты не только проводишь определенное время в классе, работаешь со своим профессором, но можешь ходить по классам других педагогов в разных учебных заведениях, можешь столькому научиться у тех мастеров, которые работают и гастролируют в Москве, почерпнуть такое количество знаний, вдохновения и глубины, посещая выставки, театры, концерты. Москва, конечно, дает молодым музыкантам огромные возможности для реализации потенциала. Я вспоминаю свое обучение в Москве с теплотой и радостью. У меня были выдающиеся педагоги как по специальным дисциплинам, так и по общим. Например, легендарный педагог по английскому языку в Гнесинке Марк Исаакович Дубровин, который на днях ушел из жизни. Его вспоминают как удивительного человека и великолепного специалиста, который дал нам английский язык. Он всех нас, даже с очень низким стартом, заставил заниматься. Мы его сначала очень боялись, потом безумно полюбили. Всех нас научил говорить. Педпрактику вела у меня Берта Львовна Кременштейн, ученица Нейгауза. Все мои однокурсники, когда встречаемся, вспоминаем – как это было поставлено. Не формально, а на самом высоком уровне. У каждого из нас было по два ученика – не фиктивных, а настоящих. У них не было других педагогов, кроме нас, с ними занимались именно мы, иногда с консультацией профессора. На зачетах мы защищали наших учеников, отстаивали свою позицию, спорили за каждый балл. В прошлом году впервые в Гнесинской академии мы с однокурсниками – педагогами разных учебных заведений России провели концерт выпускников 1998 года – большой творческий отчет перед публикой, перед нашими педагогами. Мы были 50-м выпуском Гнесинки, а отмечали 20-летие окончания вуза.

Корр.: Какие главные профессиональные принципы ты воспринял от своего вузовского педагога Марии Степановны Гамбарян?

Р.Ш.: Она совершенно уникальный человек, пианистка и педагог, живая легенда. Ученица великих Игумнова, Нейгауза, Оборина. Многие изучают наследие корифеев, слушают записи, но живой, душевной, непосредственной связи с ними не чувствуют. Мария Степановна – музыкант, который знаменует живую связь поколений. Из уст моего профессора я имел возможность слушать советы великих музыкантов, воспоминания о консерватории, Центральной музыкальной школе. Это особенность нашей профессии, что мы имеем возможность выстроить непрерывающуюся связь от нашего профессора до Листа, Бетховена. Мы знаем нашу родословную – это мои музыкальные дедушка или бабушка и далее – вглубь веков, по линии пианистической преемственности. С одной стороны, это даёт ощущение сопричастности к колоссальному музыкантскому, духовному наследию, с другой стороны – это обязывающее наследие.

Мария Степановна – конечно, прежде всего, мастер звука. Так, как у нее звучит рояль, не звучит ни у кого. Это удивительная глубина, мощь, несмотря на ее миниатюрность, и, с другой стороны, полетный, серебристый звук. Это секрет игумновской школы, прикосновения к роялю. Она учит своих студентов, чтобы рояль звучал не грубо, не форсированно. Одно из любимых ее игумновских высказываний – «Рояль надо ласкать». Отношение к роялю как к живому инструменту, организму – в основе. Если ты будешь ласкать рояль, осязать клавиши чутко и обостренно, рояль ответит тебе взаимностью. Если относиться, как к ударному инструменту, – эффект будет соответствующий.

Мария Степановна уже разменяла десятый десяток, ей 94 года, а она по-прежнему выступает на сцене, и с первых звуков ощущение звука, который проникает к тебе в душу, – совершенно удивительно. Неслучайно и европейцы, и американцы говорят о секретах русской фортепианной школы и говорят о золотом веке, который был в 50-80-е годы ХХ века. Когда было разнообразие музыкантов – Гилельс, Зак, Нейгауз, Юдина, Оборин, Софроницкий, было нечто, что в основе своей их объединяло. И Мария Степановна, которая принадлежит к этой когорте, до сих пор доносит до нас ту атмосферу, отголоски величайшего пианистического века, который был в российской музыкальной культуре. Я всем советую послушать ее записи на youtube. Высочайшего класса 24 прелюдии Шопена (одно из лучших исполнений этого цикла), его же Третья соната, произведения французских клавесинистов (она играла не только на рояле, но и клавесинистка). Все это надо слушать, изучать, любить. У нас, ее учеников, не только профессиональное уважение к ее творческому наследию, но и огромная любовь. Счастье, что мы ее знаем как живого человека, с которым общались столько лет и продолжаем наше общение.

Количество гениев и посредственностей во все времена одинаково

Корр.: Слышала, что в творческих вузах с каждым годом количество абитуриентов становится меньше. С чем это связано? Профессия не так уж востребована?

Р.Ш.: Ситуация непростая. С одной стороны, количество гениев и посредственностей во все времена примерно одинаково. А то, что в определенных профессиях, учебных заведениях идет снижение среднего уровня подготовленности – это факт. Проблема большая и начинается она в детских музыкальных школах. Любые высокие профессиональные достижения, будь то спорт или музыка – все начинаются с первой ступени. Чем шире охват, чем больше заинтересованных людей, тем выше процент. Упал престиж педагогической профессии и престиж обучения музыке. Сейчас очень мало детей относятся к музыке, как к будущей профессии. Такова специфика времени. У детей очень большие нагрузки, многие успевают заниматься только в классе. В советскую эпоху всё было иначе, и поступление в музыкальную школу было престижным. Отношение к педагогам стало иным. Эта пресловутая сфера образовательных услуг, неприменимая к духовному развитию, становлению личности, ведет к тому, что сами ученики становятся менее заинтересованными, менее инициативными.

Но при этом есть Центральная музыкальная школа, воспитанники которой показывают удивительные результаты, причем не только виртуозность, но и глубину. Лет 20-30 назад такого и присниться не могло. Просто космические высоты, экстраодинарные интерпретации у юных исполнителей – достаточно послушать Александру Довгань!

В высших учебных заведениях Москвы ситуация, конечно же, иная, и проблемы начального уровня обучения практически отсутствуют, ведь учиться приезжают самые лучшие. Много иностранцев – американцы, корейцы, китайцы. Пришедшие в вузы юные коллеги работают с полным осознанием того, что это им необходимо, и с желанием реализоваться в профессии.

Корр.: Сейчас ты работаешь в МГИМ им. Шнитке. Чем интересна работа там, насколько она отвечает твоим представлениям? Должны ли педагоги постоянно выступать сами с концертами?

Р.Ш.: На сегодняшний день институт имени Шнитке – это уникальное творческое заведение. В 2018 году мы отпраздновали 100-летие со дня основания учебного заведения. Оно было создано сразу после революции по инициативе многих больших музыкантов того времени, в том числе Яворского и Брюсовой и первоначально называлось Первой Народной музыкальной школой. Также мы отметили 25-летие со дня основания вуза. 100 лет – это солидный срок, и институт Шнитке сегодня переживает новую стадию своего развития, которая связана с приходом нового руководителя института, нашего ректора, дважды доктора наук – педагогических и культурологии, профессора Анны Иосифовны Щербаковой. Будучи прекрасным музыкантом, организатором и большим ученым, человеком со стратегическим видением, она ставит перед институтом очень большие задачи, прежде всего творческие. Такие факты, как выезд Московского камерного Шнитке-оркестра для выступления в финале крупнейшего Баховского форума — Международного конкурса в Вюрцбурге (это лишь один факт из многих), проведение фестивалей, оперные постановки, конференции, научные публикации – все это выводит работу института на качественно новый уровень. Второй существенный, на мой взгляд, момент, давший новый импульс развитию института – Анне Иосифовне удалось решить вопрос, связанный с общежитием. Несколько лет тому назад институт был преимущественно ориентирован на Москву, общежитие было маленьким, и мы не могли принимать желающих иногородних студентов. Теперь вопрос решен, и у нас появилось огромное количество желающих учиться из разных регионов и стран и сейчас контингент иногородних составляет значимый процент студентов. Качественно интересный процент – дети приезжают прекрасно подготовленные, мотивированные, настроенные на учебу, достижение новых высот и подтверждения своего присутствия в столичном вузе.

Большое профессиональное счастье руководить кафедрой нашего института – той кафедрой, на которой работают замечательные музыканты представители старшего поколения Вера Носина, Мария Гамбарян, Александр Моздыков, Олег Мусорин и другие, замечательное среднее поколение, молодежь. Наша кафедра очень большая, поскольку под крылом кафедры фортепианного искусства объединены блоки специального фортепиано, камерного ансамбля, концертмейстерский класс и так называемое общее фортепиано, или как его сейчас называют фортепиано для студентов разных специальностей. В нашем огромном коллективе каждый занят своим делом. У нас преподается клавесин, который ведет Александр Майкапар, и орган, который ведет Александр Свисейский – все это знаковые в музыкальном мире имена. Много общих совместных проектов на кафедре, тематических концертов, выступлений в разных залах. Еще один большой проект сборник «Актуальные вопросы фортепианной педагогики», в котором я выступаю редактором и составителем. Главное, что есть много общих творческих целей и значительный потенциал для их реализации.

Ненавижу педагогику, но очень люблю своих учеников

Корр.: Наблюдала, как бережно ты наставляешь своих учеников, как ведешь их от одного этапа к другому. Внутри класса наверно складываются с годами почти родственные отношения, ученики – как родные дети?

Р.Ш.: Педагогика занимает большую часть моей жизни, и я часто вспоминаю слова Генриха Нейгауза, который говорил: я ненавижу педагогику, но очень люблю своих учеников. Вслед за великим педагогом могу повторить, потому что студенты у меня замечательные. У меня были чудесные студенты в Уфе – Руслан Воротников, Искандер Гафаров, Адель Валеева, Динара Гумерова, Руслан Хусаинов и многие другие. В мой последний год пребывания в Уфе, когда я уже уехал, мои ученики заканчивали ССМК без меня. Но я очень рад, что они теперь успешно реализуются в музыке: Гульнара Губайдуллина является студенткой РАМ им. Гнесиных в классе прекрасной пианистки, моей коллеги Лидии Резниковой, Витя Зиновьев стал студентом Московской консерватории на кафедре композиции, тоже делает большие успехи. Кстати, по моей просьбе он сделал транскрипции для фортепиано романсов Яхина, которые на днях выходят в свет под моей исполнительской редакцией. Окончившая колледж в Уфе Лейла Сафина сейчас является моей ученицей на фортепианной кафедре МГИМ, замечательно себя проявляет, стала лауреатом целого ряда конкурсов, в том числе лауреатом 1 премии конкурса им. Важи Чачавы в Тбилиси. 19 марта она сыграла один из труднейших – 20-й ре-минорный концерт Моцарта с оркестром музыкального колледжа МГИМ. Это тоже один из дорогих моему сердцу кафедральных проектов, поддержанных ректором, – мы проводим конкурс на право игры с оркестром. В этом году у нас была моцартовская тема, в следующем году планируется Бетховен. С этого года у меня в ассистентуре-стажировке учится пианистка Таня Козлова, которая также представляет нашу республику. Начиная с детских лет, с наших республиканских конкурсов, она развивалась у меня на глазах, окончила Гнесинку и вот теперь учится в моём классе. Тоже успешно сыграла ряд концертов, участвовала в конкурсах и уже сама начала преподавать. Всегда радует, когда у учеников есть успехи, но, несмотря на обилие студентов, я все-таки стараюсь играть и играю довольно много – это и выступления с оркестром, и с коллегами. На прошлой неделе мы провели совместный проект с кафедрой вокального искусства – проект, посвященный романсам Чайковского и Рахманинова. Профессура и студенты вокальной кафедры пели, а профессура и студенты фортепианной кафедры аккомпанировали. Огромное удовольствие я получил от музицирования с солисткой Большого театра Ириной Рубцовой, мы исполняли романсы Чайковского.

Корр.: Из чего еще, кроме педагогики, состоит твоя жизнь?

Р.Ш.: Важный профессиональный момент – работа в жюри различных конкурсов. Здесь много радостных открытий, интересных встреч, талантливых детей, учебы. Когда ты работаешь с коллегами в жюри (скажем, в феврале я работал в жюри конкурса пианистов в Белграде, было много представителей разных национальных школ, подходов, обмена мнениями с коллегами) это всегда школа. Приглашения в жюри достаточно часты, и я стараюсь на них откликаться, потому что в этом есть особый интерес для музыканта.

На этой неделе я работал на конкурсе фортепианных и камерных ансамблей, который проводила школа-семилетка им. Гнесиных в Москве, и сегодня я приглашен работать в составе жюри Московского юношеского конкурса имени Чайковского, в рамках подготовки к большому международному конкурсу имени Чайковского. Сейчас поеду с коллегами в Башмет-центр и буду слушать талантливых детей.

Наши собеседники – Бах, Моцарт, Шопен

Корр.: Мечтают ли пианисты сыграть какое-то произведение, как символ высшего пилотажа (например, как актеры – роль Гамлета)?

Р.Ш.: Когда ты учишь новое произведение, ты влюбляешься в автора именно этой музыки. Стараешься понять его, проникнуть в его творческие тайны, постичь заложенные смыслы. Конечно, мы счастливы, что имеем возможность общаться с таким количеством великой музыки и исключительных людей, потому что любая интерпретация – это диалог, и мы в качестве наших собеседников имеем Баха, Моцарта, Шопена и других, и это очень здорово!

Из моих мечтаний – в позапрошлом году я очень хотел сыграть сольный концерт из сочинений И. С. Баха, и я это сделал. Это была большая работа. Сыграл Каприччио для фортепиано с оркестром Игоря Стравинского с симфоническим оркестром МГИМ под руководством профессора Игоря Громова. Это была одна из моих творческих «мечт», и она осуществилась – совместное музицирование было замечательное! А так – каждый сезон, каждый год подбрасывает новые идеи, которые связаны с поездками или с юбилейными датами композиторов.

В ближайшем будущем на юбилейном фестивале нашего института «На пересечении прошлого и будущего», посвященном музыке современных композиторов, я буду исполнять с моими коллегами – виолончелистом Сергеем Словачевским, кларнетистом Евгением Петровым, скрипачом Ильей Ткаченко, альтистом Антоном Кулаповым Септет Шнитке. Очень интересная и глубокая музыка. На этот фестиваль к нам в гости приедет большое количество солистов, ансамблей, в том числе из-за рубежа, и мы ожидаем историческую встречу с Марком Лубоцким, которому посвящал свои виолончельные сочинения Шнитке, и с вдовой Альфреда Гарриевича – Ириной Федоровной Шнитке, которая после длительного перерыва именно на нашем фестивале дала согласие выступить как пианистка.

Корр.: Остается ли в твоей жизни место для других любимых занятий, кроме работы?

Р.Ш.: Свободного времени очень мало, и слава Богу. Когда ты находишься в движении, – это лучший тренаж и лучшее средство быть в тонусе и радоваться жизни. Все моменты душевности и отдыха связаны с семьей, сыном, его спортивные секции, выезды, увлечения я с удовольствием разделяю. Пока он два часа занимается футболом, я имею возможность погулять в парке, посидеть, почитать книжку, это уже здорово.

Корр.: Ты общаешься с нашими земляками в Москве?

Р.Ш.: Времени на общение, к сожалению, очень мало, все мы подменяем живое общение общением в сети. Хорошо, что есть «Фейсбук», где я могу написать впечатления о концерте или поздравить кого-то с днем рождения. Если вспоминать о встречах – например, демонстрация фильма «Из Уфы с любовью», которую устроили для нас в Москве. Меня пригласили, я ехал, не зная, чего ожидать, просто хотелось увидеть знакомых, уфимцев. Фильм произвел сильное впечатление – это сделано классно! Когда встречи связаны с такого рода творческими акциями – это самое лучшее, что может быть, и именно такие встречи дарят огромное удовольствие.

Уфа – это всегда особая страница

Корр.: Где бы ты ни работал, в Уфе у тебя есть своя преданная публика. Когда и где состоятся твои концерты в Уфе?

Р.Ш.: Я очень люблю моих уфимских друзей, мы постоянно на связи. Очень рад тому, что мы встречаемся в совершенно разных точках земного шара. В мае я буду возглавлять жюри Международного конкурса Чачавы в Тбилиси, и по номинации фортепиано я уже знаю, что есть заявки из Уфы. Потом я еду работать в жюри Международного конкурса пианистов в Турции и тоже знаю, что там есть заявки от уфимских пианистов. В декабре, когда я работал в составе Международного конкурса в Праге, несколько первых премий получили наши уфимские ребята. Не могу не гордиться одним из моих студентов Данилом Даутовым, который сейчас занимается в классе моего педагога Михаила Юрьевича Кочурова. Он стал обладателем первой премии престижного Международного конкурса имени Игумнова в Липецке, где я работал в жюри, слушал его. Очень здорово был сыгран с оркестром Второй концерт Рахманинова.

Уфа – это всегда особая страница, я могу пригласить моих друзей и всех любителей классической музыки на ближайшие концерты, которые состоятся в Уфе. 24 марта будет большой концерт совместно с замечательной вокалисткой, ученицей Миляуши Муртазиной, ныне солисткой Астана опера Альфией Каримовой. 2 апреля в Шаляпинском зале состоится мой сольный концерт, который посвящен 70-летию со дня рождения и 50-летию творческой деятельности моего папы, я буду играть в его честь. Будет очень красивая программа. Это будут траскрипции романсов Рахманинова, выполненные разными авторами. А во втором отделении прозвучит музыка Яхина, а завершится концерт моим выступлением с Молодежным оркестром русских народных инструментов под руководством Оксаны Буланкиной. Мы сыграем фантазию на темы Рябинина Антона Аренского. С удовольствием всех приглашаю на эти концерты.

Обнаружив в тексте ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter или
Оставлять комментарии к новостям можно в группах "вконтакте" и в "фейсбуке"
Читайте нас в Яндекс.Новостях



Читайте также




Яндекс цитирования
Рейтинг ресурсов "УралWeb"